Книга Ловец акул, страница 357 – Дария Беляева

Не хотелось усложнять.

Кроме того, это Арина должна была поговорить сдочерью о смерти. Саша утверждала, что объяснить, что такое смерть — родительское дело. Раз уж они привели в мир живое существо, которое вынуждено будет через это пройти.

С другой стороны, я убил Светиного папу. Надо было нести какую-то ответственность.

— Слушай, — сказал я. — Я все тебе сейчас объясню.

Света принялась вслепую заплетать себе косу.

— Короче, твой папа сейчас в раю.

Ох, очень вряд ли.

— Он в хорошем месте, но очень далеко от нас. Оттуда нельзя вернуться, но однажды мы все туда попадем.

— Ты будешь скучать, очень-очень, но ты должна знать, что твой папа не исчез без следа. Он есть в тебе. В том, что он тебе говорил. В том, как он тебя любил. В том, что ты рыженькая. Понимаешь?

Как объяснить шестилетнему ребенку (шесть ей исполнилось, справедливости ради, только недавно), что такое смерть? Ну, не знаю. Методом проб и ошибок, наверное.

— Он сейчас в таком месте, куда нельзя написать или позвонить. Но он видит тебя. И волнуется, переживает. Он где-то есть и знает, как ты скучаешь. Знает, что ты любишь его. Теперь он вообще все знает, потому что видит и слышит больше других.

Я покусал губу, надо было найти, вытянуть из себя нужные слова.

— Он очень любит тебя, и он бы никогда не захотел тебя оставить, но так получилось. Здесь осталось только его тело, а то, что было им, отправилось в то хорошее место.

Глаза Светы наполнились слезами. Умею же я довести.

Похороны я организовал по высшему классу. Хотелось что-то сделать для Марка Нерона. Ну, в последний-то раз не сложно напрячься. Тем более, я хотел дать Арине отдохнуть. Да и на работе все шло более чем гладко.

Схема у Нерона была отлажена так хорошо, что какое-то время вполне могла работать без него, на автопилоте, так сказать. Долго так продолжаться не могло, и я надеялся сесть за штурвал этого самолета как можно скорее, пока ничего не рухнуло. Но прямой команды еще не поступило, и я занимался только своим делом.

Ну да, про похороны. Заебался я с этим изрядно. Это вам не сожжение окочурившегося наркота в кругу недодрузей устроить.

Тут все должно было быть с размахом, похоронный картеж, поминки, шикарный, самый модный, если так вообще можно выразиться, гробешник, отпевание, в конце концов.

Я очень боялся, что с чем-то не справлюсь. Облажаться было оченьлегко, оказалось, я ничего не понимаю в гробах, священниках и Ваганьковском кладбище.

У Нерона был там участок, мы его с Днестром полтора часа только искали. Хорош Марк, позаботился о себе.

Потом, опять же, людей координировать пришлось, ладно хоть не свадьба и приглашения не надо писать.

Но за все эти хлопоты с моргом, кладбищем, гробом, церковью и рестораном я даже благодарен. Не, серьезно, это все помогло мне отвлечься.

И даже стало как-то хорошо, ну, спокойно, что ли. Вплоть до отпевания. Когда я увидел Марка с венчиком на голове, мне стало плохо. Я рыдал, как ребенок, я не мог дышать. Ну, вот, опять сам себя наказал, а Богу и пальцем шевельнуть не пришлось.

Мне хотелось умереть тогда же, чтоб меня сразу не стало. Но нельзя умереть, когда хочется, выключиться просто, как телик, и это беда.

Все от слез стало светом, священник, который причащал нас, провожал Марка в последний и самый важный путь. Почему я никогда не спрашивал у Марка про отпевания? Про те молитвы, которые тогда читаются. Ничего же не было понятно.