Книга Ловец акул, страница 282 – Дария Беляева

— Василий, мне пора.

— Да?

— Да.

Она мягко мне улыбнулась, прижала пальцы к губам, стерла мои слюни и подхватилабукет.

— Спасибо вам за цветы. Я рада, что вы в порядке.

— Что, с твоей точки зрения, не очень логично.

— Да. Я и сама удивлена.

Я крикнул ей вдогонку:

— А какая твоя любимая книга?!

— Рассказ, — ответила она громко. — "Хорошо ловится рыбка-бананка".

Саша ушла, а я остался сидеть на скамейке и думать забыл про Юречку и про мамочку, про то, как они там, в далеком городе Цюрихе.

Надо будет почитать про рыбку-бананку, подумал я, а потом подумал, что я ей совершенно точно нравлюсь, да еще как. Ну, конечно, как может не понравиться такой замечательный молодой человек?

Потом я несколько дней подряд горел на работе — наверху началось движло, одни молодые да амбициозные хотели отбить у нас кормушку, так что гасить их приходилось чуть ли не по заходу в день.

Когда притихло, я отвалился, купил книжицу с рассказами странного парня и прочитал, что он написал про бананку.

Я думал, это что-то про рыбалку, а оказалось, что про самоубийство.

Не знаю, что в нем непонятного, в этом рассказе? Я вот сразу врубился, чего этот парень себя убил. И я понял, что причастен так к какой-то тайне.

Почему он это сделал?

А потому что, почему бы и нет?

В общем, я решил, что хочу поделиться с Сашей своей идеей, а, кроме того, дать ей почитать "Охоту на Снарка". Там ведь про то же самое. Почему бы Снарку не оказаться Буджумом?

Ну, и да, я ей поныл, поссал в уши, и теперь мне хотелось сделать что-то для нее, порадовать ее, поддержать, расспросить о чем-то для нее важном. Она ведь меня выслушала, теперь настала моя очередь делать шаг ей навстречу.

Я с таким восторгом представлял, как спасу Сашу от любой печали, что, увидев ее плачущей, даже растерялся. Она шла к подъезду и старательно, как маленькая девочка, утирала слезы. Во всей этой красоте весны, стремящейся к лету, казалось ужасно неестественным, что человек может быть грустным.

— Саша! — я преградил ей вход в подъезд, потому что она совсем меня не замечала. — Привет! Ты что? Ты в порядке? Что случилось?

Саша шла к подъезду с такой холодной решимостью, что казалось, будто она меня вовсе не видит, даже глядела как-то и куда-то сквозь. Мне вдруг подумалось, что она, как призрак, пройдет через меня.

Но Саша вдруг со всей силы в меня врезалась, обняла за шею.

— Василий!

— Что? А?

Я прижал ее к себе, погладил по голове.

— Тихо, ну, что ты? Все хорошо, все нормально, Лапуля. Давай без этого. Наверняка все поправимо!

— У моей бабушки рак, — сказала она и вдруг как-то очень спокойно.

— Ужасно об этом узнать, — я почесал башку. — У моей матери деменция.

— Нет, — покачала головой Саша. — Мы знаем уже два года. Но она умирает. Ее отправляют домой. Это в последний раз.

— Ну, слушай, последний раз, мало ли. Люди и от рака с помощью кунг-фу Чумака и чувства юмора излечиваются.

— Но проблема не в этом, — продолжила Саша.

— Какая ты непредсказуемая, просто пиздец.

Она взглянула на меня так печально и болезненно, что я тут же захлопнул рот, зубы отозвались болью.

— Обезболивающие перестали действовать, я не знаю, как сделать так, чтобы ей стало хоть чуточку полегче.

Я заметил, что на руке у Саши нет больше золотого браслетика с золотым дельфинчиком. Саша принялась ожесточенно тереть глаза.