Книга Ловец акул, страница 170 – Дария Беляева

Зоя смотрела на меня невероятно яркими, синими, прекрасными, любимыми глазами. И она просила меня.

— Тебе что-нибудь привезти? — спросил я, язык едва разгибался.

— Нет, — сказала она. — Родители все мне привезли. Посмотри на меня, Вася.

Я послушно поглядел на нее, хотя это было просто охуеть как больно.

— Скажи мне, что любишь меня.

— Я люблю.

— Скажи мне, что хочешь, чтобы все со мной было в порядке.

— Я хочу.

Она улыбнулась, мучительно искривила красивый рот, который я так часто и с таким упоением целовал.

— Тогда ты знаешь, что нужно делать.

Я знал.

— Я сяду, — сказала Зоя. — И я выйду. Оно того стоит. Я правда не хочу быть мертвой. Быть мертвой — это куда дольше, чем сидеть.

Я снова прислонился лбом к стеклу. Мир перестал существовать, были только мы с Зоей, и эта прозрачная линия, нас разделявшая. Даже трубка у уха казалась бесплотной.

— Это судьба, — прошептала Зоя. — Ты мне веришь?

— Верю, — сказал я.

— Так случилось, потому что я должна жить.

— А я что, не должен?

— Ты не хочешь, — сказала она после небольшой паузы. — Я хочу, милый, любимый мой. Я хочу, чтобы это закончилось. За шесть лет ведь закончится? Я сказала папе, чтобы он не вмешивался. И ты не вмешивайся. Ты можешь не лезть?

В конце концов, она снова зачастила, испуганно, как маленькая девочка, которая боится наступления темноты.

Зоя была в ужасе от свободы, вот к чему все это привело.

— Тебя здесь не бьют? — спросил я. — Не морят голодом?

Она покачала головой.

— Нет. Даже жалеют немного. Главное, чтобы не жалели сильно. А ты?

Но я покачал головой. Ничего из того, что со мной случилось, я Зое рассказать не мог.

— А я пришел в пять утра, чтобы точно сюда попасть. Отстоял очередь.

Зоя легонько засмеялась:

— Мой герой.

— Тебе дают достаточно воды? Сейчас нужно пить больше воды, понимаешь?Они должны давать тебе воду.

Зоя сказала:

— Я от нее блюю.

— Так правильно, — я улыбнулся. — Твой организм чистится. Ты через это пройдешь, и будет легче. Зараза уйдет. Понимаешь меня?

— Понимаю, — сказала она. — Я отвыкну от нее за все это время, правда?

— Правда, — сказал я, не вполне понимая, так ли это.

— Васенька, — сказала она.

— Зоенька, — сказал я.

— Это счастье, что так вышло. Я сначала была в ужасе, а потом поняла, что это счастье. Ты тоже должен понять.

Мы помолчали.

Зоя сказала:

— Но я об одном тебя все-таки попрошу.

Губы ее мучительно искривились, и я подумал: сейчас она, прямо в трубу, которую прослушивают менты, скажет:

— Передай мне героин.

Зоя долго с собой боролась, а потом выдавила:

— Исчезни из моей жизни.

— Что?

— Не пиши мне. Не отправляй мне ничего. Не приезжай.

— Что? — повторил я. Нет, серьезно, я правда не врубался.

— Не понимаю, — сказал я. — Что ты имеешь в виду?

— Ты все понимаешь! — она снова повысила голос, словила недовольный взгляд конворши. Из глаз ее хлынул сильный, почти невероятный, до киношности, поток слез.

— Я люблю тебя! Никогда больше не появляйся в моей жизни!

Выглядела она в этот момент, как сумасшедшая.

— Без тебя я не смогу забыть, — прошептала она. — Забыть про героин. Я не могу любить тебя и не любить героин. Я не могу быть с тобой и не быть с героином. Ты понимаешь это?

Я понимал.

— Тебя в моей жизни не будет, — сказала она. — Или моя жизнь будет очень короткой. Только так.

А где же была моя попрыгушка-хохотушка?