Онлайн книга «Ловец акул»
|
— Чего? — Зоя в тюрьме, — повторила Маргарита Леонидовна с нажимом. — Ее… — Приняли с весом, — закончил я оторопело. — … хотят посадить, — продолжила Маргарита Леонидовна. — За торговлю наркотиками. — Господи, — сказал я. Один день пизже другого, да это просто праздник какой-то! — Вы у нее были? — Вышли от нее только что, — сказала мне Маргарита Леонидовна. В голосе ее было столько холодной ненависти, что, если бы я стоял перед ней, не сомневаюсь, она кинулась бы меня душить и вложила бы в это дело все имеющиеся силы. — Я сочла нужным позвонить, — процедила она. Я едва палец себе не отгрыз. Вот это да, конечно! Зоя — в тюрячке. Приняли с весом. Но как? Кто ее шмонал, она же девчонка? Как так-то? Вопросов — тьма, ответов, как всегда, никаких. — Скажите, где она? Мне тоже нужно свидание с ней! — Нужно, — повторила Маргарита Леонидовна. Я знал, почему она мне позвонила. Она хотела, чтобы я помог Зое. Взял на себя все, что можно взять, чтобы ей скостили срок. И я был готов. Одно оставалось неясным, почему с их немереным количеством бабла, они еще не отмазали Зою? Маргарита Леонидовна продиктовала мне имя, фамилию и отчество следователя, адрес СИЗО, где Зою содержали, и сказала: — Как можно быстрее. Но как можно быстрее не получилось. Несмотря на то, что в заявление на свидание я вложил стодолларовую купюру, само свидание мне дали только через три дня. СИЗО было, наверное, самым унылым местом, которое я посетил за всю свою жизнь. Да точно самым унылым, просто без вопросов. Облепленное колючей проволокой и камерами видеонаблюдения здание казалось пародией на щедро украшенную елку. Серое, унылое, в некрасивых цацках, оно само по себе производило давящее впечатление. На окнах были решетки, как в дурке, и у меня перехватилогорло. В таком месте нельзя было содержать мою бедную, маленькую Зою. Дальше — все как во сне: длинные коридоры, лязганье дверей, подробный досмотр, постные, белые, как мучные черви, лица конвоирш. Иногда (но сразу как будто отовсюду) слышался мне женский визг, многократно усиленный эхо. Конвоирши смотрели на меня, как на уебанца, одна даже отдавила мне ногу, досматривая. Все они были жирные, как на подбор, все без колец и с неяркой губной помадой, даже черты их казались похожими. Меня привели в комнату свиданий, ее ровно располовинивало пуленепробиваемое стекло. Половинки этого пространства, в свою очередь, тоже были разделены на маленькие отсеки, деревянные перегородки отделяли одну ячейку от другой, перед каждой стоял стул, у каждой висел телефон, похожий на таксофонный. Пол был свежевымытый, пах пронзительной, наизнанку выворачивающей хлоркой. Аккуратные квадратики плитки показались мне сводящими с ума сотами жуткого космического улья. Я ждал. Стоял и ждал. В других ячейках старые матери плакали в трубки, их дочери что-то говорили, но я не слышал, что. Какая-то женщина громко ругалась: — Глупая ты тварь! — кричала она, и конвоирша сжала ее плечо: — Потише. А я стоял, и между мной и Зоей проходили десятилетия. Наконец, ее вывели. Зою колотило, ее ломало, руки у нее тряслись, из глаз текли слезы. На ней была ее обычная одежда: дорогущие брендовые шорты, маечка, привезенная из-за границы, но теперь все это смотрелось днищенски, обросло какими-то пятнами, а майку Зоя, то и дело дергая ее за ворот, невероятно растянула. |