Книга Дом всех тварей, страница 48 – Дария Беляева

- Перед тем, как я и солдаты изгоним Шацара во Внешние Земли, мне хотелось бы усладить ваш взор, мой народ. Я знаю, что вам угодно отведать крови. И я предоставлю вам кровь. Шацар, ты склонишься передо мной добровольно?

- Какая разница, если у тебя есть твои солдаты? - спросил он с интересом, но, впрочем, безо всякой гордости. Мескете пнула его под ноге, и он, ослабевший от потери крови, упал на колени.

Она достала кнут. Амти подалась вперед, распихивая людей в толпе с неожиданной силой и рвением. Она и сама не заметила, как оказалась в первом ряду. Шацар и так был слаб, удары кнута могли его убить, и Амти дрожала от страха за него.

Мескете не могла позволить себе показаться достаточно мягкой. Для нее царствование стоило жизни. Она просто не могла просчитаться. Амти ее понимала.

Шацар стоял на коленях у порога, Мескете обошла его, чуть скривила губы. Она тоже не верила, что этот человек, окровавленный, заторможенный, управлял жизнями миллионов людей в Государстве, что он не просто обладал властью, но и был властью.

Слабый, больной и израненный, Шацар казался не больше, чем пленным солдатом, давно разбитой армии.

Когда Мескете занесла руку с кнутом, Амти зажала себе рот, она задрожала, не только от предчувствия боли, но и от страха за Шацара.

Раз. Они с Шацаром вскрикнули одновременно, но их обоих заглушил восторженный рев толпы.

Два. Он виноват, он заслужил это, он обрек на смерть многих, он причинил столько боли, и это меньшее, чем он может ответить.

Три. Все горит от невыносимой боли, пахнет кровью. Откуда в нем вообще столько крови?

Четыре. Он ведь убил ее мать. Он должен понести наказание.

Пять. Мир не должен быть таким, не может быть таким.

Шесть. Им обоим так невероятно больно, но Амти удалось сдержать слезы. Интересно, что он чувствовал сейчас, неся свое последнее наказание в месте, где прошли самые счастливые годы его детства? Он ведь на пороге своего дома.

Семь. Когда ее матери выстрелили в голову, его обрызгало кровью и мозгами - всем, что от мамы осталось.

Восемь. Почему так больно? Пусть бы ее падение приняли за религиозный экстаз.

Девять. Все в мире возвращается. Чудовище, чудовище, чудовище, монстр. Пусть ему будет больно хоть вполовину от того, как больно было тем, кто умер во имя его идиотского плана.Пусть будет больно, хоть в треть оттого, как было больно ее отцу. Так ему и надо, так и надо, так правильно.

Десять. Тогда почему она любит его?

Амти пришла в себя на земле, она упала от боли и сама едва заметила это. Шацар уже стоял, его трясло, как при высокой температуре. Мескете собиралась его уводить.

И тогда мысленно Амти закричала. Она прекрасно знала, что Шацар не ответит ей, но знала и то, что он услышит.

- Я люблю тебя! - думала она. - Я люблю тебя, Шацар. Я так невозможно тебя люблю! Если бы я могла тебя не любить, видит Тьма, я не любила бы тебя! Но ты мне дорог, Шацар, ты нужен мне! Я хочу чтобы ты это знал, я полюбила тебя, и я не смогу перестать, даже если я умру или ты умрешь!

Амти с трудом подняла взгляд, и увидела, что Шацар пошатывается, едва удерживаясь на ногах. Он неотрывно смотрел на нее, его светлые, жутковатого цвета глаза, выражали недоумение и растерянность, совсем не приличествующие ситуации. Как будто из всего, что произошло сегодня больше всего его испугали слова Амти даже не сказанные вслух.