Книга Дом всех тварей, страница 25 – Дария Беляева

Амти играла с Шаулом, щебетала ему и гладила, пока Шацар и папа обсуждали магическую физиологию, какие-то папины эксперементы, которые могли бы дать людям, лишенным магии силу, что-то про нуклеазы, какие-то ферменты, разрезающие ДНК. Амти не особенно слушала, она была слишком занята Шаулом, ей не хотелось, чтобы ее сын думал, что она бросает его.

Быстрая папина речь и монотонная речь Шацара, слившиеся для Амти в единый поток, вдруг прервались папиным выкриком.

- Да как ты вообще можешь делать вид, что ничего не происходит, Шацар?!

- О чем ты? - спросил Шацар как ни в чем не бывало.

Амти прижала Шаула к себе, посмотрела на папу. Он вдруг снял очки, и Амти увидела, что его потряхивает от злости. Папа начал ожесточенно протирать линзы, напомнив Амти Неселима, а потом сказал:

- Она - моя дочь! Моя дочь сейчас играет с твоим сыном!

Амти вжала голову в плечи. Ей казалось, папа давно смирился с существующим положением дел.

- Она - моя жена.

- Ты правда не понимаешь, что ты лишил меня дочери? Ты забрал у меня жену, но этого тебе показалось мало, и ты лишил меня дочери, Шацар! Я думал, что мы друзья.

- А мы друзья.

- Нет, Шацар!

И Амти поняла, что папа больше не боится Шацара, злость его впервые с момента маминой смерти стала сильнее страха. Папа вдруг заговорил, сбивчиво и громко:

- Ты правда не понимаешь? Это моя девочка, моя маленькая девочка, а ты забрал ее у меня. И ей с тобой плохо! Ты был бы последним человеком, к кому я ее отпустил бы, будь у меня выбор. Ты был бы последним человеком, кому я вообще доверил бы живое существо. И я вынужден смотреть, как ты забираешь ее и моего внука. Ты сделаешь ее несчастной, Шацар, ты уже сделал ее несчастной. Это отвратительно, я чувствую себя так, будто отдал ее в рабство. Она была моим всем, а теперь она...

Папа замолчал, так и не сказав "она твоя".

- Нам пора, - быстро сказала Амти.

Шацар взял Шаула у Амти, пошел в коридор. Амти бросила на отца виноватый взгляд и отправилась за ним. Уже у двери, когда Шаул стоял, держась за руку Амти, Шацар вдруг сказал папе:

- Одного ты не понимаешь, Мелам. Ты либо хочешь, чтобы она жила своей жизнью, либо хочешь оградить ее от проблем. Решения принятые в этих альтернативных модальностяхникогда не совпадают друг с другом вполне.

И тогда папа его ударил. Впервые Амти видела, чтобы папа так злился. Папа разбил Шацару губу, и кровь закапала на его белую рубашку.

- Шацар! - пискнула Амти даже прежде, чем увидела его взгляд. Шацар посмотрел на нее задумчиво, но еще более задумчиво - на отца.

И они вышли. В машине Амти поняла, что ее снова трясет от страха. Шаул вдруг оставил в покое крокодильчика и обнял Амти, прижавшись к ней близко-близко. Амти гладила его волосы. Гвоздичный запах в машине Шацара был нестерпимым. Амти видела, как с его губ капает кровь, но Шацар вел машину, будто совершенно этого не замечая.

Огни шоссе неслись им навстречу, когда Шацар вдруг сказал:

- Вчера ты сказала, что любишь меня.

И перед Амти вдруг пронесся весь прошедший день, и все напряжение, всю бессильную злость она вложила во фразу, которая вылетела сама собой:

- Никто не в силах полюбить тебя, Шацар.

Дальше они молчали, только Шаул периодически лепетал что-то, и Амти гладила его по волосам. Когда они приехали, Шацар молча открыл перед Амти дверь машины. Дома было темно и пусто, и Амти подумала, что вот на эту жизнь она променяла жизнь со своим отцом и жизнь со своими друзьями. Мысль проскользнула легко, в ней не было ничего страшного, непоправимого или грустного.