Книга Крысиный волк, страница 81 – Дария Беляева

Амти поцеловала его под скулу, ткнулась носом в щеку.

— Шацар? — позвала она. Он перевел на нее взгляд, как будто не совсем понимал, что она говорит. Амти поцеловала его, осторожно и медленно, скорее так целуют первого мальчика на первом свидании, чем мужчину в постели.

— Вы мне ничего не скажете? — спросила Амти и удивилась тому, как хрипло прозвучал ее собственный голос. Она не могла снова повторить то, что сказала ему в гостиной, но надеялась, что он не забыл.

— Если А похоже на B в определенных отношениях, есть шанс что А будет похоже на B и в других отношениях.

— Что?

— Обобщение — один из законов формальной логики.

— Вы издеваетесь?

Но Шацар не ответил, Амти вздохнула. Папин запах в комнате она больше почувствовать не могла, зато чувствовала запах Шацара, запах его кожи, ужасно приятный.

Амти вспомнила, как приходила спать сюда, к папе, когда ей было страшно. Она не привыкла оставаться одна, в школе рядом всегда спали девочки. Папа сидел рядом с ней, пока она не засыпала, а потом устраивался на краю постели. Иногда он читал ей сказки. Надо же, тогда Амти была совсем ребенком, и было лето, и рано рассветало. Множество папиных книг, фотография родителей на полке, улыбающихся и счастливых, все напоминало ей о детстве. Амти заметила, что Шацар тоже взглянул на фотографию.

Мама улыбалась, обнимая папу. Она была актрисой, ее резкая, надменная красота резко контрастировала с умилительной папиной остроносой мордочкой. Амти подумала, что, наверное, фотографировал их Шацар. Это было бы логично. Амти рассматривала фотографию довольно долго и подумала, что стоит забрать ее с собой. Это ведь ее родители. Они фотографировались в центрегорода, рядом с фонтаном, и Амти понимала, что через секунду после того, как сделано было фото, папу обдало водой.

Она засмеялась, подумав об этом. А потом, пискнув от неожиданности, почувствовала, как Шацар просунул руку ей под живот, приподнимая, поставил на четвереньки.

Он прошелся рукой по ее спине, чуть надавив. На этот раз он вошел резко, без подготовки, одной рукой он схватил ее за волосы, другой прошелся, почти грубо лаская ее грудь и живот. Шацар чуть потянул ее за волосы, и она вынуждена была податься к нему, глубже принимая его. На этот раз он трахал ее резко, почти собственнически, и Амти коротко вскрикивала, и наслаждение было совсем другое — вспышки, а не течение.

Если задуматься, все это было так неправильно, вся ночь эта была неправильной, но Амти не хотелось думать, не хотелось винить себя ни за что. Она скулила и просила его не останавливаться, послушно запрокидывая голову всякий раз, когда он тянул ее за волосы. Острое, болезненное наслаждение как будто одурманивало ее, не так, как пустота, а совсем по-другому, медленно и томительно. Колени все время подгибались, и Шацар поддерживал ее, продолжая трахать. Перед тем, как кончить, Шацар надавил ей между лопаток, прижимая к постели и впился зубами в загривок, не больно, но ощутимо.

Все продолжалось, как во сне, изредка ее выводила из этого состояния острая вспышка удовольствия или боли. Иногда Амти могла его гладить, иногда нет. Ей казалось, что прошла вечность, и она не совсем понимала, где находится.

Когда он целовал ее, Амти отвечала, и подавалась к нему, отвечая и на его движения. Амти так и не поняла, почему пришла в себя в определенный момент. Они целовались, он был на ней, в ней, но уже не двигался. Амти чувствовала себя опустошенной, изможденной, подушка была влажной от слез. Амти подалась к нему, уткнулась носом в шею, вдохнув его запах. Все теперь пахло им, она пахла им, папины простыни им пахли. Амти запустила пальцы в его влажные волосы, погладила, неловко и по-детски.