Книга Крысиный волк, страница 76 – Дария Беляева

И увидел ее. В один момент, до доли секунды — в один, Шацар возненавидел ее и полюбил.

Амти проснулась от взрыва чьего-то смеха. Она задремала в ночном автобусе, таким знакомым маршрутом везущем ее к дому. Компания молодых парней, потягивавших алкогольные коктейли из жестяных банок громко смеялась, они разговаривали на повышенных тонах, и Амти сжалась на обшарпанном сиденье, стараясь выглядеть как можно более незаметной. Она принялась отдирать полоски искусственной кожи со спинки сиденья напротив, поездка к Шацару уже не казалась ей такой хорошей идеей, в окно автобуса то и дело угрожающе заглядывал свет фар проезжавших мимо машин.

Парни обсуждали полуфинал какого-то чемпионата, а Амти водила ногтем по обнажившемуся на спинке железу, сцарапывая ржавчину.

Чего она хотела добиться? О чем поговорить? От одной мысли, что ей придется идти от остановки к дому стало неуютно и страшно. И в то же время Амти понимала — отчего-то ей было невыносимо там, у госпожи Тамии, с остальными. Лучше было трястись в автобусе от страха и поездки по плохой дороге, чем оставаться там.

Амти и сама не понимала, почему. Она подышала на занемевшие от холода пальцы, выглянула в окно. Проносились мимо темные столбы,соединенные невидимыми в ночи проводами, далекое зарево города плясало на горизонте. Когда очередной отблеск фар лег на стекло, Амти увидела свое отражение — растрепанная, бледная и взволнованная. Она прекрасно понимала, как эгоистично поступила, но стыдно ей не было.

Когда Амти увидела среди снежных полей очертания знакомых домов, она встала, пошла к двери, крепко держась за поручни, ее снова немного мутило.

— На остановке остановите, пожалуйста, — сказала Амти негромко, боясь, что водитель ее не заметит.

— Погромче, мышка, — засмеялся кто-то из парней. А потом Амти почувствовала, что кто-то дернул ее за юбку. Она вскрикнула, и парни засмеялась.

— Да, вот так!

Амти подумала, что Эли бы точно им что-нибудь сказала, но сама только поправила юбку и замерла, как будто так про нее могли бы забыть. Как только автобус затормозил, парни засмеялись над ней, предлагая покататься с ними, так что Амти пулей вылетела из автобуса, запнулась и едва не упала, но кто-то ее подхватил. У Амти сердце замерло от страха, но потом она вспомнила прикосновение. Это был Шацар. Амти запрокинула голову вверх, посмотрела на него. Лицо его сохраняло безразличное выражение, он легко поставил ее на ноги. На Шацаре была шинель в пол и армейские сапоги. Амти видела его таким, на папиных фотографиях времен Войны. На них он выглядел лет на пятнадцать моложе, папа же выглядел моложе на тридцать лет.

— Что вы здесь делаете?

— Я предположил самый логичный для тебя маршрут, — сказал Шацар.

— А почему вы в шинели?

— Я часто ее ношу. Это не форма, только стилизация. Странно, что тебя волнуют такие вещи в полвторого ночи на остановке.

Амти огляделась. Кроме них на остановке никого не было. Фонарь выхватывал фанерную перегородку с неприличными надписями и заплеванную урну, набитую бычками и промасленными газетами.

Амти сказала тихо:

— Хорошо, что мне не придется идти одной. Спасибо вам.

Они двинулись от остановки в сторону домов. Сначала шли бедные, деревенские дома поселка. Поселок спал глубоким, беспробудным сном, им вслед не лаяли даже собаки, тишина стояла как кисель — вязкая, липкая. Наконец, Шацар сказал: