Книга Крысиный волк, страница 106 – Дария Беляева

— О, нет. Если я и доверю свою невесту какому-нибудь мужчине, то только ему.

Опрометчиво, подумал Шацар. Впрочем, он ведь в действительности никогда не показывал силы своего желания обладать Митанни.

Некоторое время они танцевали молча, Шацар вел уверенно, близко прижимая Митанни к себе. Гости расступались перед ними, кто-то слишком пьяный или слишком мало осведомленный о событии мог принять их за жениха и невесту.

Митанни погладила Шацара по щеке, движение чуть слишком вызывающее для чужого мужчины на собственной свадьбе.

— Я слышала, как ты выступаешь по радио, — промурлыкала Митанни. — Так горячо и страстно. Я от тебя подобного не ожидала, обаяния и яркости в тебе никогда не было.

— Просто эта тема меня действительно волнует. В отличии от того, о чем мы разговариваем обычно, — ответил Шацар.

— Ты о моих фильмах?

Она засмеялась, смех у нее был колкий. Одна из причин, по которой Шацар ненавиделее так же сильно, как и любил — Митанни почти невозможно было обидеть. И все колкости, принятые между ними, для нее как будто не значили ничего.

Она гибко прижималась к нему, улыбалась, обнажив белые и острые жемчужинки зубов.

— Конечно. Но не говорить же об этом Меламу — он уверен, что женится на характерной актрисе.

— Не беспокойся, Мелам и не заметит. Он ведь столько лет не замечает, что его друг — психически больной убийца.

Частенько они переходили от язвительных комментариев в банальнейшим оскорблениям. Тем не менее Митанни все так же ласково прижималась к нему, а Шацар так же нежно и аккуратно ее вел.

Секунд за десять перед тем, как песня закончилась, Митанни вдруг перестала источать яд и прошептала ему:

— Ты ведь помнишь, что я безумно благодарна тебе за Мелама? И всегда буду. Спасибо, Шацар. Ты настоящий друг. Потрясающий друг.

— О, разумеется.

Шацар проводил ее. Струящийся шелк ее платья, его зимняя, свежая белизна почти заставили его облизнуться. Она выглядела такой невинной. Шацар поцеловал ее руку, и коснувшись губами костяшек пальцев почувствовал почти физическую боль от невозможности ей обладать.

Заиграла следующая песня, какой-то развеселый джаз, где певец азартно выводил куплет о том, как он покорит Вавилон и лучшие девушки, лучшая выпивка, лучшие машины большого города будут принадлежать ему.

Митанни без стеснения и громко запела. Мелам поправил очки, наблюдая за ней со счастливой улыбкой. Митанни родилась в какой-то деревне, она и рода-то своего не знала, не все понимала в приличиях, оттого не стеснялась в голос петь любимую песню.

Песня, впрочем, отчасти была про нее — это она покоряла столицу, это она добивалась своего, приехав из поселка, который сложно найти на карте.

Когда песня закончилась и музыка смолкла, Митанни выразила недовольство громким «у-у-у-у». Мелам засмеялся, а потом сказал торжественно:

— Спасибо всем, что пришли пришли посмотреть на нас с невестой. Если честно, не знаю, на что еще здесь можно смотреть, потому что сама свадьба вышла не очень.

Мелам смутился от такой самоуничижительной шутки, но тут же продолжил что-то весело рассказывать. Шацар не слушал. Он смотрел на Митанни. Она видела это, удерживала его взгляд. В какой-то момент она что-то прошептала. Шацар уловил по губам что-товроде:

— Твоя очередь.

Он резко поднялся, все смотрели на него. Шацар написал речь, но со злости порвал ее вчера, решив, что никуда не пойдет. Наутро резко стало лучше, однако речи уже не было.