Книга Ночной зверёк, страница 96 – Дария Беляева

— Да, моя Царица?

— Тебе следовало бы ожидать этого, разве нет? Я считаю достойным то, что ты явился сюда сегодня.

— О чем моя Царица говорит?

А потом он неожиданно взял вилку и вогнал ее себе в руку, когда Царица лишь вскинула бровь.

— Твой подельник Эрдат выдал тебя под пыткой, заговорщик. Ты и он хотели оттянуть неизбежное в День Тьмы. Жалкое соглашение с этим жалким миром.

Атталиг закричал, а Царица сказала:

— Мескете.

Приказала, как собаке и кинула ей хлыст. Мескете одним ловким, непривычно плавным движением залезла на стол. Мескете прошла по нему, ловко обходя тарелки с едой. Она была босая.

Мескете шла неторопливо, будто впереди у нее была вечность. Все притихли и отчего-то Амти знала, что то, что сейчас произойдет, только подогреет их аппетит. Это было шоу. Шоу и аперитив. Мескете взмахнула хлыстом, удар был гулкий и сильный, один этот удар рассек Атталигу щеку так, что Амти увидела сияющие в ране зубы. Не показать отвращения, думала она, но не только отвращение было в том, что она наблюдала. Когда Мескете взмахнула плетью в следующий раз, она обвилась вокруг запястья Атталига. Мескете потянула кнут, вздергивая его на ноги. А потом он заорал так, будто его наживую потрошили. Разумеется, то как хлыст стягивалего запястье было больно, но несчастный Атталиг будто с ума сходил.

Адрамаут на другом конце стола вздернул руку, он будто перебирал пальцами невидимые струны, и вот под хлыстом, стягивающим запястье Атталига показалась плоть, а потом и кость. Он заставлял плоть клоками слезать с руки Атталига. Следующий удар Мескете пришелся по спине Атталига, распоров одежду. Адрамаут заставлял мясо расходиться дальше, пока кнут полосовал спину этого несчастного, несчастного человека. Амти показалось, что она уже видела его кости.

Амти отвела взгляд, посмотрела в пол и увидела, как девушка в платье невесты продолжает поглаживать ногой ногу Неселима с интересом наблюдая за зрелищем. Атталиг плакал и кричал, как Амти вообще не слышала, чтобы кто-то кричал. Она слышала удары хлыста Мескете. Амти решила смотреть на Адрамаута, пусть будут думать, что ей интересно, как он это делает. Глаза у Адрамаута были закрыты. Он был похож на музыканта, который пытается подстроиться под мелодию сходу, импровизируя. Они с Мескете играли, он угадывал, куда она ударит, поняла Амти, он вскрывал плоть, так чтобы хлыст проходился по обнаженному мясу.

К счастью, когда Амти повернулась, услышав, что крики стихли, Мескете уже босой ногой толкнула то, что осталось от заговорщика вниз, на пол. Она прошла обратно, оставляя за собой след из крови — от кнута и испачканной ступни.

— Стой, Мескете, — сказала Царица. — Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня. И ты, Адрамаут. Теперь вы вернулись ко мне. И я хочу вознаградить вас. Мескете, этот мужчина твой. Адрамаут, эта женщина твоя. Я хочу, чтобы вы любили друг друга. Хочу этого сейчас.

Амти подумала, что Царица — настоящая дрянь. Это ведь так унизительно, заставить их делать это при всех. Ей до слез было жалко Адрамаута и Мескете. Некоторое время Мескете стояла неподвижно, оставался недвижим и Адрамаут. А потом они сделали шаг друг к другу — одновременно. Адрамаут залез на стол, Мескете пошла к нему. Адрамаут был менее трепетен к еде, он скидывал тарелки, расчищая себе дорогу. Но гостей, пьяных от крови, это, кажется не смущало. Все это было частью шоу.