Книга Ночной зверёк, страница 7 – Дария Беляева

— Что?

Амти даже не сразу обернулась к ним, а когда обернулась, встретилась взглядом с бледной,белее мела, белее снега, белее всего виденного Амти прежде, учительницей Эсагили.

— Мы вынуждены провести несколько тестов, — сказал господин Элиш. Он крепко перехватил Амти за руку, машинально Амти попыталась отдернуть ее, но не смогла. Господин Элиш вел ее вперед, а его спутник следовал за ними, в самом конце семенила учительница Эсагили.

— Но это же ребенок, — говорила она. — Что скажет ее отец?

Голос у нее и вправду был взволнованный, и Амти даже порадовалась, ведь она всегда считала учительницу Эсагили бессердечной, гадкой стервой, ненавидящей девочек.

— Давайте не будем спешить, господа, — продолжала она. — Амти чудесная девочка, она отличница, никогда ни за чем плохим не была замечена.

— Пока, — коротко ответил напарник господина Элиша. — А если вы будете спорить, то нам придется задержать и вас, как пособницу.

— Чью? — опешила учительница Эсагили.

— Потенциальной Инкарни, — ответил господин Элиш с улыбкой. — Впрочем, с девочкой ведь все может быть в порядке.

— Простите, — сказала Амти осторожно. — Я бы не хотела вас прерывать и не против пройти тесты, но могла бы я позвонить отцу?

— Нет, — рявкнул на нее второй мужчина, а господин Элиш засмеялся. — Нет нужды беспокоить вашего отца по мелочам. В случае положительной реакции, мы позвоним вашему отцу и известим его сами. В случае отрицательной реакции, вы вернетесь на урок и нечего вам по мелочам дергать вашего уважаемого отца.

Они спускались по лестнице, и их шаги отдавались в тишине. Была перемена, но девичьего смеха и щебета слышно не было. Вечером, когда Амти уже не будет, может быть на свете, девочки обсудят, как ее забирали.

А что же будет с ее рисунками? Как она надеялась, что ее рисунки не выбросят. Хорошо, что один из ее альбомов был в школьной сумке. Зато Амти, по крайней мере, не успела сделать ничего плохого. А может стоило бы попробовать, все равно терять было нечего.

— Сообщите директору учреждения, пожалуйста, — обратился господин Элиш к учительнице Эсагили, а потом она будто бы перестала для него существовать. Они вышли во двор, и Амти обернулась, чтобы в последний раз, наверное, посмотреть на свою школу.

Красивое, ухоженное здание школы, где позолотой украшены узоры, покрывающие фронтон здания, всегда Амти нравилось. Довоенная постройка, настолько вызывающероскошная, что это почти неприлично. Амти дернули за руку, и она успела только помахать учительнице Эсагили, и та растерянно помахала ей тоже.

— Извините, — пробормотала Амти.

Ржавчина листьев оседала на металлически-серой воде озера, жирные, раскормленные утки лениво проделывали свой утренний моцион. Амти проводила взглядом и разлапистый дуб, где девочки вырезали ножами признания в вечной дружбе и уверения, что будут вместе навсегда, до самой смерти. Амти любила рисовать это вековое чудовище, и ей нравилось думать, что под его огромными ветвями сидела когда-то и мама, а до нее — бабушка, и еще много-много девочек, давно ставших женщинами, старушками и мертвецами.

Иногда она рисовала тех далеких старушек, вновь увидевших этот дуб. Изменившихся, отживших свое людей, столкнувшихся с чем-то неизменным, с чем-то, что их переживет. Вот и Амти этот дуб, подумала она, непременно переживет.