Книга Ночной зверёк, страница 4 – Дария Беляева

— Да-да, — сказал отец. — А потом мы все сойдемся в последней битве, и если победим мы, то мир будет жить и цвести, а если победят они, то не будет уже ничего, потому что всякое зло несет в себе искру саморазрушения и стремится к небытию. Старые сказки.

Шацар посмотрел на отца сквозь стекло стакана, и это был опасный взгляд, и даже едва заметная улыбка, тронувшая его губы, испугала Амти.

— Разумеется, — сказал Шацар, пока Амти выводила ровную линию его носа на бумаге. — Это все сказки. И тем не менее, сказки имеют ответы на те вопросы, на которые не имеешь ответа ты.

Палец Шацара в кожаной перчатке указал на отца, и отец отвел взгляд. Амти воткнула карандаш туда, где, согласно рисунку, должно было располагаться сердце Шацара, грифель отломился, и Амти потянулась за другим карандашом.

— И твоя наука, — закончил Шацар. На нем был дорогой, безупречный костюм, он казался идеальным во всем, и Амти невольно залюбовалась. — Куда деваются Инкарни, избежавшие заключения и расстрела?

— Прячутся, полагаю.

— А где?

— Я на допросе, Шацар? Ты распорядился расстрелять мою жену, когда болезнь еще нераспространилась на ее разум. Я не знаю, где бы она пряталась, случись ей дойти до последней точки.

Одному лишь отцу можно было говорить так с Шацаром, Амти это знала. Солнце снова скользнуло по радужке глаз Шацара, и Амти показалось, что что-то заискрило в их глубине. Но голос его оставался спокойным.

— Я полагаю, что у них есть надежное место, чтобы прятаться. Некий анти-мир.

— Звучит, как безумие.

— Сказки, Мелам, говорят о реальном. Пусть иносказательно и запутанно, и все же они отвечают на наши вопросы.

— Анти-мир? Как это? — переспросила тогда Амти. Отец шикнул на нее, а потом отправил в свою комнату, заниматься.

Амти оставила рисунок, и когда она вернулась на веранду вечером, рисунка больше не было. Шацар забрал его.

И вот сейчас, год спустя, Амти стояла под душем, и ее колотило от страха перед тем, что скрывалось у нее внутри. Амти вспоминала безупречно-красивое лицо Шацара, и его спокойный голос.

Надо только дождаться каникул, подумала она, и страх отступил. Дождаться каникул, попросить папу вызвать Шацара, и рассказать все ему. Он ловил Инкарни полжизни, он играл со злом на одном поле и никогда не отводил взгляд, он скажет ей, что она дурочка, ей просто приснился кошмар, и она сама себя запугивала все это время.

Мысль эта придала Амти сил, и она смогла заставить себя улыбнуться. Кто-то заколотил в дверь.

— Амти! Урок через десять минут!

Тревога снова всползала вверх к ее горлу, когда Амти подумала, что они все знают. Поэтому не мешали ей сидеть в душевой добрых полчаса, хотя из-за нее очередь в оставшийся душ увеличилась вполовину.

— Сейчас, — крикнула Амти. Когда она, завернувшись в полотенце, вышла, в коридоре уже никого не было. Амти ни разу еще не опаздывала на уроки, в конце концов, она была отличницей, а отличницы никогда и никуда не опаздывают.

Впрочем, скоро она не будет отличницей, может быть, она даже не будет Амти. Амти быстро оделась, шерстяные чулки, юбка и форменная рубашка с галстуком казались ей такими родными, и она едва не расплакалась, подумав, что вскоре придется покинуть школу.

А что станет со всем, о чем она мечтала?

В конце концов, Амти отвесила себе пощечину перед зеркалом. Пощечина была такой сильной, что очки едва с нее не слетели, зато боль привела ее в чувства. Амти подхватила рюкзаки побежала на первый этаж, где уже давно началась биология. Учительница Эсагили будет ругаться и, возможно, будет делать это громко, отстраненно подумала Амти.