Книга Ночной зверёк, страница 129 – Дария Беляева

Вряд ли Аркит хотел жертвовать собой ради Царицы, но, вероятно, он был верный друг. Для него все пропало. И для них — все пропало. На лице Царицы удивление и отчаяние при взгляде на Аркита сменились странной улыбкой. Ее щупальца взвились и прежде, чем кто-либо успел среагировать, она вытащила Адрамаута к себе. Царица впервые пользовалась своими щупальцами на ее глазах, и Амти видела, какими они были сильными. Царица вытащила Адрамаута, а потом перехватив его, впечатала в стену, он зашипел от боли, осколки стекла, наверняка, впились ему в спину.

Амти охватывал страх, сердце билось в горле, но даже сейчас она не понимала, что она чувствует и почему ей на самом деле страшно и за кого. Мелькарт рванулся к Царице, но она легко перехватила его за ошейник свободным щупальцем, заставив Мелькарта склониться к полу.

— Значит, ты, Адрамаут, ты, Мелькарт и, — она оглядела Аркита, в глазах ее скользнуло сожаление, но тут же губы снова растянулись в улыбке. — И ты, Неселим, я права?

Неселим рядом вздрогнул. Царица ничего не сказала об Аштаре и Шайху, даже о Мескете. И Амти подумала, что то, что ее пытались убить доставило ей удовольствие. Что часть ее хотела, чтобы все получилось, что только так она шагнула бы за край, который всегда ее манил. Все молчали, шокированные и предвкушающие кровь. Амти ждала сигнала Мескете, Мескете знала, куда их уводить. Она посмотрела на нее, но Мескете замерла, как парализованная. Царица посмотрела на них, посмотрела, казалось, на Амти, и Амти сглотнула.

— Этот мужчина, — сказала она. — Только что покусился на жизнь вашей Царицы.

Царица сильнее прижала его к стене, Адрамаут зашипел. А потом Царица подалась к нему и зашептала ему на ухо то, что Амти не могла услышать. Но она услышала, услышала, будто голос в голове, услышала, как во сне нежный шепот Царицы:

— Ты думал, что я не знаю, что твоя сука ощенила тебе дочку. Поверь мне, я знаю всякую маленькую принцесску, смотрящуюся в зеркало. И до всякой могу добраться.

Амти посмотрела на Эли, но та явно не слышала ничего, она сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Никто ничего не слышал, кроме Амти. Зато все видели, как Адрамаут оскалился, будто испуганное животное, а потом щупальца Царицыразошлись, как бутоны цветов, и под черной кожей обнажились мясо и вены, щупальца не были тенями, это действительно были конечности. Хлынула кровь, Царица зашипела, отпустив Адрамаута и Мелькарта. Но почти тут же Царица заставила Адрамаута прижать собственную руку к горлу, под пальцами проступила кровь, будто они готовы были проникнуть под кожу. Она хочет, чтобы он ногтями разорвал себе глотку, подумала Амти. Амти посмотрела на Мескете, сейчас они должны были бежать или сражаться. Мескете уже выхватила пистолет, готовясь стрелять, а потом во взгляде ее вдруг проскользнуло что-то странное, горькое, будто она понимала, что даже выстрелив не спасет своего любимого.

— Стой! — крикнула Мескете, голос у нее не дрожал, но Амти отчего-то подумала, что это первый раз, когда она выбирает слово, а не выстрел. — Я бросаю тебе вызов. С этой секунды ты не Царица, пока я не пройду испытание.

Царица обернулась к ней, кивнула:

— Таков закон.

В голосе ее были в равной мере злость и ажиотаж, как у девочки в ожидании праздника. В зале зашептались, кто-то засмеялся, и Амти услышала чей-то пискливый голосок, говорящий: