Книга Ночной зверёк, страница 127 – Дария Беляева

— Никогда не любил масштабные празднества.

Амти попыталась поймать его взгляд, но не сумела, Неселим смотрел в пол. Он тоже волновался, подумала Амти, ему тоже было страшно. А если они делают глупость?

Царица подошла, когда стрелка переместилась с без десяти одиннадцать на без пятнадцати полночь. Мескете и Адрамаут следовали за ней, а за ними самими шли еще четверо охранников со звериными головами. Амти увидела, что сегодня Мескете решила прикрыть грудь, застегнув мантию, такую же, как у Адрамаута, только черную. В конце концов, сегодня они собирались снова попасть в Государство, а там холодно и не все понимают, что в человеческом теле нечего стесняться.

Амти нахмурилась и подумала, что вот, она уже мыслит как Инкарни Двора. Самую малость, и все-таки. Мелькарт шел на цепи рядом с Царицей, его шинель пахла тухлой кровью, но он улыбался. С другой стороны от Царицы вышагивал Аркит, в руках у него был какой-то чемоданчик, и Амти старательно на него не смотрела, чтобы он снова не сделал ей какой-нибудь оскорбительный комплимент.

Все расступались перед ними, и какой-то мужчина с горизонтальными, похожими на жабры, разрезами на руках, наступил Амти на ногу, спеша освободить дорогу. Амти ничего не сказала, но пискнула достаточно возмутительно, по крайней мере так она надеялась. Царица прошла до середины зала, замерла. Она махнула рукой, отправив Адрамаута, Мескете и остальную охрану рассредоточиться по залу. Рядом с ней остались Мелькарт и Аркит. В зале стояла тишина, Амти вдруг показалось, что она под водой, на самом дне океана.

Царица легко улыбнулась своей улыбкой маленькой, чуточку безумной девочки. А потом дернула Мелькарта за цепь, и он припал к ее ногам. Царица взяла под локоть Аркита и начала:

— Сыны и Дочери Тьмы! Приветствую вас на изломе Дня Темноты! Мы вступаем в еще один год, надеясь, что это будет год ночи. И прежде, чем я буду говорить с вами, я хотела бы наградить Хамази, Инкарни Разрушения, Тварь Крови.

Хамази прокашлялась, а потом вышла к Царице. Все уступали ей дорогу, будто она была благословенной или больной. Заразной. Хамази рухнула на колени перед Царицей, и Царица сказала:

— Ты вернослужила мне, дорогая. Я хочу, чтобы отныне ты так же была моей Принцессой, Принцессой Крови.

Царица кивнула Аркиту, и он достал из чемодана корону из ржавого железа, сочившуюся кровью. Царица взяла ее, испачкав белые пальцы, и водрузила на голову Хамази, измазав в крови основание ее высокого хвоста.

— Спасибо, моя Царица.

— Возвращайся к своему народу, Принцесса.

Хамази вернулась не к ним, она остановилась в первом ряду. И Амти подумала, что, видимо, ее антиправительственные настроения быстро подошли к концу. А что было бы, если бы Амти назначили Принцессой? Но Принцессой чего? Принцессой Дурацких Фантазий? Принцессой Зависти? Принцессой Нелепых Ситуаций? Принцессой Вечной Девственности?

Амти вздохнула, а Царица сказала:

— Да здравствует Мать Наша — Тьма!

И все опустились на колени, а вместе с ними, не понимая, что происходит, опустилась и Амти. На коленках, наверняка, останутся синяки, если придется долго стоять. Надо было одевать чулки подлиннее.

Царица заговорила снова, и голос ее, казалось, волшебным образом проникал в самую суть Амти. И не осталось больше мыслей о синяках на коленках, холодном полу, шампанском, даже мыслей о том, что будет с ней и ее семьей — все исчезло. Был лишь этот голос, и Амти чувствовала себя одной из бесчисленных Дочерей Тьмы, подданных своей Царицы.