Онлайн книга «Терра»
|
– Знаете, я, если честно, ненавижу благотворителей. За то, что, в конце концов, они надуются от собственной важности и уйдут, а мы останемся. Так было в детдоме. Я любила молодых девчат, которые приходили, чтобы со мной поиграть, а спонсоры, которых я в глаза не видела, они у меня не вызывали никакой благодарности, отвращение только. Посмотри мне в глаза! Я есть! От меня никак не откупиться! – А мне, наоборот, хорошо было, – сказал Андрейка. – Не забывают. Ну, ты знаешь, ты как бы воспринимаешь все это как подачки, если так думать, то любая доброта отстой какой-то. – Я просто говорю, что важнее думать о душе, о том, чтобы быть рядом, чтобы любить нас, потому что этого-то у нас и нет. – Ну не знаю, Марин, у меня лично кроссовок на лето не было. Я сказал: – Не, ну подождите, думать надо о душе, тут я согласен, но как бы на голодный желудок у меня душа за все болит, я любовь на голодный желудок воспринимать не могу. – Да, – сказал Мэрвин. – Я тоже. Лично я считаю, что, во-первых, надо сделать нас всех богатыми. Все отобрать и поделить. Чтоб, знаете, можно было по рестикам ходить. Алесь выглянул из своего кутка. – У тебя-то души вообще нет, ты ж поляк. Вот ты и думаешь только по рестикам шататься. – Нет, ну слушай, это стереотип. – Борь, так твое-то мнение какое? – Установив, что есть два пути, я третий путь пытаюсь найти. – Цитировать чего-то, ничего не предлагая, – вот его путь. – Меня ж назвали в честь Ельцина, я ничего дельного не могу предложить, это точно. Марина засмеялась: – Ну чего, Боря, устал? – Ухожу. – Нет, ну Борь! – Чего, Мэрвин? Ладно, уговорил, давай богатых на фонарях вздергивать. – Ну наконец-то. Все, теперь я тебе верю, что ты русский. – Нет, ну кое-кого я бы вздернул, – сказал Алесь. – Кого? – спросил Андрейка. Изначально я с таким удовольствием болтал, а тут вдруг мне стало так тревожно, непонятно. Достал мобильник, взглянул на часы. Батарея почти сдохла, в последний раз я телефон заряжал сутки назад на автовокзале. Отец должен был давно прийти и проведать меня. Я сказал: – Пойду покурю. В запале спора никто и внимания на меня не обратил. Вылез я на свет божий, смотрю, а там Чарли сидит, привалившись к сетчатому забору в дырках. – Привет, крысеныш! Он отсалютовал мне пустой бутылкой из-под дешевого винища. Чарли был заросший, весь какой-то больной, отощавший, грязный, но с невероятно живыми глазами, это придавало ему необычайно бодрый для его состояния вид. – Ой, привет, – сказал я. – Выгнали тебя? – Немножко. Он был добрейшей души человек, и его частенько выгоняли другие бомжи. Никому зла в жизни не делал, не умел даже думать об этом, а они его вот так. Он был чувствительный, сентиментальный такой мужик, и про реальность у него было знаний побольше, чем у академиков. Он мне, к примеру, говорил про черную плесень. От него звериком не пахло и близко, но чуйка была отменная. Я спустился вниз, взял одну из теплых бутылок вина, едва начатую, отдал Чарли. – На, погрейся. К себе бы пустили, но места нет. Хотя вообще можно и потесниться. Сейчас что-нибудь придумаем. Он стал греть синюшные руки с пухлыми ногтями о бутылку и поглядел на звездное небо. – Мужик тот сегодня не приходил. – Какой мужик? – Отец твой. Я его там видел, на другой стороне улицы. Придет, постоит, потом уйдет. |