Книга Терра, страница 285 – Дария Беляева

Господи боже мой, он что, отчет писал? Так Уолтер старательно избегал тавтологий, что я его еще меньше зауважал.

– Хорошо, отлично.

– Это большой проект. Очень. И от его успешного завершения зависит слишком многое.

– Да-да-да.

– Я имею в виду, мистер Шустов, вы должны отдавать себе отчет в том, что будут жертвы среди ваших собратьев. Неизбежно. Одной из этих жертв можете оказаться вы.

Уолтер помолчал, в трубке я слышал его мерное, чуточку по-собачьи хриплое дыхание.

– Да понимаю я, понимаю.

Уолтер продолжил молчать, словно я ничего не говорил, словно я не передал ему пас.

– Вашему отцу, – наконец выдохнул он, – я говорил то же самое. Я его не обманывал.

– Нет, вообще нет. Но у тебя были средства, чтобы не позволять ему работать на износ.

– Я этого не хотел.

– Но, как ты понимаешь, в природе крысы работают на себя. Кто каверну нашел, тот ее и закрывает. А твоя мануфактура его убила. Разделение, блядь, труда.

– Вы хотите об этом поговорить?

– Последние девять лет. Знаешь, что мне интересно? Почему ты, сука, не выполняешь свою работу? Почему ты менеджер по вечеринкам, а не телохранитель далай-ламы?

Попал я в точечку. Уолтер снова надолго замолчал, но теперь грустно, тяжело. Я как-то интуитивно нашел нужный вопрос.

У Уолтера случилась (я об этом так и не узнал наверняка, но мысль была навязчивая, словно плохое предчувствие) всегдашняя беда земных животных – он убил кого-то в приступе ярости. Родного, может, человека, щенка своего там. Или кого-то совсем левого – тоже радости мало.

Собака никогда не тронет своего хозяина, но это не значит, что она не покусает никого.

И глупости я говорил Мэрвину о том, что в природе все устроено мудро, что он не может быть сделан как убийца. Мы, крыски и мышки, к примеру, погибали от болезней и катастроф, увеличивая горе, земные животные убивали, небесные существа сходили с ума. И все мы умножали печаль. Удача – это забрать больше зла, чем неизбежно оставишь.

Ну и, да, Уолтер тоже был трус. Занялся организацией праздников вместо того, чтобы честно нести свой крест.

Никто не идеален.

Я сказал:

– Ладно, успокойся. Мне неинтересно. И прости. Я правда зол на тебя, но сейчас это неважно. Важно то, что я хочу помочь. Я же могу быть полезным?

– Нам необходим каждый. Я рад, что вы, мистер Шустов, согласились. Вы – достойный сын своего отца.

– Про отца моего не надо.

– Как скажете.

Я припарковался у какого-то дешевого дайнера, но выходить из машины не спешил. Хотелось съесть здоровый жирный бургер и выпить молочный коктейль, ну просто неприлично сладкий.

– Я имею в виду, – продолжил Уолтер, – что вы, мистер Шустов, не обладаете необходимым опытом. И для вас эта авантюра может стать смертельной.

– Господи боже мой, это так в Гарвардах учат говорить?

– В Принстонах, – сказал Уолтер все тем же тоном, и я засмеялся. Оказывается, у мужика было чувство юмора.

– Я хочу помочь, – сказал я. – Ну сколько раз мне повторить? От меня что-то зависит по-настоящему? Я могу внести свою лепту?

– Каждый может.

И поэтому наш мир прекрасен, а теперь восславим Господа.

Я наконец вышел из машины, пробежался под дождем и нырнул в дайнер, не выпуская телефона. Плюхнулся, значит, на первый попавшийся красный диванчик, подманил официантку жестом и наугад ткнул в два пункта меню под надписями «бургеры» и «милкшейки».