Онлайн книга «Красная тетрадь»
|
Потом Боря сказал: – Ой, не могу, умора! Чуть меня не убил! Я сказал: – Я не хотел. – Да хотел бы. Боря вытянул руку, раздвинул пальцы, посмотрел на солнце, слабо проглядывавшее сквозь развесистую крону чинары. – Красиво, «еб твою мать», – сказал он. – Да, – сказал я. – Не лежи на земле. – Слушай, Жданов, а что если Бог есть? – Что? – Ну послушай, в стародавние червивые времена, был ведь император. Он знал все обо всех, у кого в башке червячок. Он знал тайные мысли. И страхи. И желания. Может, это и был Бог? Говорят, он мог помочь тому, кто истово просил. Если знал, что просят искренне. Это же прямо Бог. – Откуда у тебя такие мысли? – Да ниоткуда, в общем-то. У меня в семье никто ни во что ни верит. Батя мне так говорит: не надо бояться ни Бога, ни черта. – Потому что их нет, – сказал я. – А я хочу, чтоб были. – Мало ли чего ты хочешь. Есть объективная реальность. Где теперь твой Бог? Боря пожал плечами. – Может, нигде. А может быть, где угодно. Я знал, что обязан доложить о подобных словах куда следует. То, что говорил Боря, было куда опаснее курения или употребления обсценной лексики в невероятных количествах. Но я никуда с этим не пошел впервые в своей жизни. Однажды я донес на нашего соседа, мне казалось, он излишне увлекается исторической древностью. Приехали люди из КБП, все перерыли. Мне долгое время совсем не было за это стыдно, а тут вдруг стало. Я сказал: – Скажешь мне еще об этом хоть слово, клянусь, я доложу обо всем куратору. – Максе-то? Макся не поймет. – А он доложит в КБП. – Ну точно же. И «пиздец» мне. Что делать, что делать? И тогда я спросил то, что было мне давно и чрезвычайно интересно. – Почему ты ничего не боишься? Я не боялся боли, правда, но боялся множества других вещей. Боря сказал: – Потому что я крутой. Я встал над ним, протянул ему руку, а он только рассматривал меня. – У тебя нимб, – сказал он. – От солнца. – Не говори так. – Я ничего не боюсь, потому что я знаю, что я буду ужасно классным, даже если попаду в беду. Помнишь, как я провалился под лед? Я помнил. Год назад на занятии по ориентированию нас с Борей распределили в одну команду. Чтобы сократить путь, он пошел через замерзший пруд, от чего я его всячески отговаривал, потому как то было прямое нарушение техники безопасности. А потом я пошел за ним, не мог же я его оставить. На середине пруда мы поссорились. Не помню, почему мы ссорились, но помню один момент. Боря сказал: – О Боже мой. А я сказал: – Бога нет. И Боря так разозлился, что топнул ногой. Лед под ним пошел трещинами и провалился. Я сделал все по инструкции, лег на живот, кинул ему веревку и вытягивал как можно медленнее. Я смотрел ему в глаза, и мне было так страшно, что я сначала не замечал, какой восторг отражается у него на лице. Губы – синие, глаза – красные (от резкой смены температур лопнули сосудики), а зубы снежно-белые, и радостно открытый рот. Вот так. И вот сейчас, не зимой, а летом, невероятно далеко от того замерзшего пруда, я сказал Боре: – Я тебе тогда позавидовал. А Боря сказал мне: – Я знаю. Он схватился за мою руку, поднялся и, чуть пошатываясь, отправился за бутылками. Оказалось, что «Байкал» разбился, но «Крем-сода» осталась целой. Я все объяснил Максиму Сергеевичу, как оно случилось. Максим Сергеевич сказал: – Мне лень тебя наказывать, Жданов, накажи себя сам. |