Книга Красная тетрадь, страница 236 – Дария Беляева

Пока Андрюша собирался, я осторожно разыскал в комнате две важные недостающие вещи. Потом я вышел на балкон.

– Эй! Куда это вы? – спросил Боря.

Голос у него был сонный и усталый. Я знал, что сейчас могу все ему рассказать и мы вместе, втроем, что-нибудь придумаем.

Но это слишком больно, а у него на сердце свежая рана.

Теперь рана есть и у меня на сердце, разбираться с ней я буду сам.

Я молчал, ведь врать нехорошо, а я уже достаточно врал.

Андрюша сказал:

– Мы идем перепрятывать тело.

Голос его был абсолютно спокойным, не таким дрожащим, как строчки в письме.

Боря сказал:

– Ну удачки, дрочер, смотри не упрись стояком в труп.

А потом Боря перевернулся на другой бок, обнял подушку и, по-видимому, потерял к нам всякий интерес.

Мы осторожно спустились вниз. Сделать это все равно оказалось просто, потому что Дени Исмаилович спал, а Эдуард Андреевич был у себя в первом корпусе.

Андрюша спросил:

– Ты злишься?

– Глупый вопрос, – сказал я.

– На самом деле очень глупый.

– Если тебя будут в чем-то обвинять, – сказал он, – у тебя есть мое признание.

– Зачем ты так говоришь?

– Прости.

Некоторое время мы шли к нашей цели, но это не важно. Важно, что мы отодвинули плиту, и Андрюша вытащил чемодан.

– Здесь не очень далеко, – сказал он.

– Ты рассказывал.

С чемоданом он обращался бережно. Куда бережнее, чем прежде, когда в маленьком чемодане он вез только вещи. Все мы были простыми и невинными в начале лета.

Я сказал:

– Ты не переберешься с ним через забор.

– Нет, – сказал Андрюша. – Но ты передашь его мне. Он не должен упасть.

Андрюша забрался первым, я поднял чемодан, и он вдруг показался мне легким, даже слишком. Я закрыл глаза и позволил себе слабость: подумать, что в нем ничего нет.

– Всё, – сказал Андрюша. – Передай его мне.

– Ты не упадешь?

– Я не боюсь.

Андрюша сидел на заборе, свет фар то выхватывал его из темноты, то исчезал, отправляя Андрюшу обратно во мрак. Он выглядел совсем бледным, хотя я бы не сказал, что у Андрюши бледный оттенок кожи, скорее наоборот, немного смуглый.

Я передал ему чемодан, и Андрюша с большой ловкостью спрыгнул вниз. Но он все-таки упал, не сумев удержаться на ногах, и чемодан придавил его сверху.

Боре это показалось бы комичным. Думаю, только ему.

Хотя, может быть, еще Станиславу Константиновичу.

Я протянул Андрюше руку, он посмотрел на мою ладонь робко, потом схватился.

– Спасибо.

За забором шло оживленное шоссе, машины неслись, быстро прорезая темноту.

– Тут нельзя ходить, – сказал я.

– Но это самый короткий путь. И здесь никто не сможет остановиться, не вызвав аварию. Шоссе скоростное. Так что мы в безопасности.

Вывод показался мне странным. Андрюша вытащил ручку чемодана и покатил его за собой. Я вспомнил Антонину Алексеевну, ее тонкую, длинную фигурку, чемодан, который она везла за собой с таким изяществом.

Мы пошли по узкой полоске земли между забором и шоссе. Ногу вперед ноги, так переступал на дереве Ванечка, так любит делать ловкий Боря, в этом есть что-то цирковое или звериное.

Я не люблю нарушать правила (хотя этим летом я нарушил их достаточно), а кроме того, резкие звуки могут меня испугать. Но я постарался сохранять максимальное спокойствие. Машины гудели, с ревом и грохотом проносились мимо нас (как и всегда на междугородних шоссе, ночью здесь было множество грузовиков).