Книга Красная тетрадь, страница 196 – Дария Беляева

– Где?

– А в анкете, папа.

Я снова вспомнил об анкете в красной тетради. Мне стало немного стыдно, все-таки анкеты – это прямо совсем для девочек. Но это мое расстройство быстро прошло, потому что играть у водопада, плескаться, прыгать по камням – все это было очень здорово.

Сильно не хватало Володи. Теперь я уже знаю, что так будет всегда. Что бы ни происходило в моей жизни, хорошее или плохое, я буду думать о том, как бы все это было, останься Володя жив.

Веселые вещи были бы еще веселее.

Грустные были бы чуть менее грустными.

Я буду думать, что бы сказал Володя, что бы он сделал, как бы он поступил. Буду думать, каким бы он вырос, когда вырасту сам. Когда я буду видеть что-то чудесное, я буду думать, что он этого не видит.

Но иногда я буду об этом забывать. Я забуду подумать о нем раз, другой, и это еще хуже.

А ведь мои чувства и эмоции куда менее интенсивны, чем эмоции Бори. Вот он не будет забывать никогда.

В любом случае я все-таки начинаю понимать, что такое смерть. Смерть – это вот такой вопрос: а что было бы, будь Володя с нами сегодня? Что бы он написал в анкете? Смеялся бы надо мной? (Наверняка.) Как вел бы себя у водопада? Бесились бы они с Борей вместе, или Володя одергивал бы брата? Как бы он увещевал Милу и Диану идти дальше, когда они устали? Ловил бы он ящериц?

Он нашел бы себе здесь тысячу дел, и был бы счастлив, как я.

Если бы он был жив.

Вот что такое смерть: посчитать приборы за столом и найти лишний, посмотреть на фотографию и подумать, кого на ней не хватает.

Но сколько бы я ни писал о смерти, ни пытался ее понять, все равно легче не становится. Наверное, и писать бессмысленно.

Лучше напишу о том, что днем, под зноем, мы шашлык делать не стали, несмотря на долгий переход, из-за жары есть никому не хотелось, но Дени Исмаилович заставил нас все-таки поесть немного говяжьего сердца. Оно было ледяное – из сумки-холодильника. Как мороженое.

– Я мог бы предложить вам и шашлык, – сказал Дени Исмаилович. – Но его мы будем есть вечером.

Нам, правда, нельзя было есть приготовленный шашлык, но Дени Исмаилович обещал как-то по-особенному замариновать мясо, чтобы и нам было очень вкусно.

Вершина горы оказалась не такой, какой я себе ее представлял, она была широкой, гладкой, поросшей травой, и здесь начинался темный, красивый, разросшийся до невозможности лес, куда нам, конечно, сразу же запретили ходить без сопровождения взрослых.

Я и не собирался, впрочем, в лес – леса это зона повышенной опасности.

Андрюша попросился в лес вместе с Дианой и ее отцом, они хотели собрать хворост для костра. Так как отец Дианы – бывалый охотник и хорошо знает эти места, Дени Исмаилович согласился.

А мы возились с палатками. Это было весело и одновременно раздражающе.

В настоящем походе я еще никогда не был, но у нас часто проводились занятия по ориентированию, в чем-то они были похожи на поход, но менее веселые и расслабленные, а еще без ночевок, и красивых гор, и без водопадов.

День пролетел как-то незаметно, и вот уже наступают сумерки, я вижу, каким мутным становится небо перед наступлением вечера.

Внизу так красиво. Я знаю, что когда мы спустимся, город станем обычным, я увижу его таким же, как и всегда. Но с высоты кажется, будто все там особенное: чудные маленькие домики, ни капли пыли и грязи, только выбеленный солнцем камень, и счастливые маленькие люди, и синее море без конца и края.