Книга Щенки, страница 37 – Дария Беляева

– А вот это приятно.

Чопорная такая деваха, нарочито приличная и в то же время неприятно настороженная. А обратил бы я на нее внимание, если б она у матери моей в шкафу мертвая не лежала?

Не знаю, сложно сказать. А может и да – говорят же в народе и на уроках физики еще, кажись, о том, что сходятся противоположности.

В общем, вышли – и дьявольский лабиринт Черкизона прям перед глазами. Я Лужу больше люблю, честно говоря, но ехать туда далече, а я спал опять плохо – лень стало. Можно было на Выхинский рынок – наоборот же, прям рядом, но хуже нет места в этом весьма неоднозначном мире, чем Выхинский рынок.

Ну вот и расплатился за эту лень свою и за снобизм – толпень страшная, вагонетки эти ебаные, контейнеры, утоптанный до состояния жидкой каши снег, который при каждом шаге аж до щей моих унылых подпрыгивал.

В общем, стало мне как-то мрачно. Толпы эти опять же – не люблю, маневренность исчезает, чувствуешь себя таким бараном.

Невольно Тоню я к себе подтянул, чтоб не отжали ее в толпе, да и вообще – много тут народу мутного ходило, и все сразу не понравились мне. Я-то ее защитить хотел, и тут опять кажется мне, что теплеет она.

В общем, думал, погуляем себе по рыночку, повыбираем, но забыл я – что это за удовольствие.

Говорю ей:

– Сейчас уже и разогнать могли эту шайку-лейку, пока не было меня, но раньше в гостинице «Севастополь» афганский рынок был. После вывода сюда много их приехало, так вот я туда ходил. Иногда поглазеть просто, речь послушать.

– А сейчас вам нехорошо? – спросила Тоня.

– Мне, как всегда, лучше всех. Держись поближе.

– Знаете, вы все время о чем-то таком упоминаете, будто рассказать хотите, но не можете, и крутитесь вокруг да около.

– Ладно, ладно, – сказал я. – Успокойся, завтрапросто будет день без упоминаний о том, какой я охуительный герой. Он назавтра запланирован.

– Вам нехорошо? – повторила она.

– Нормально.

– Уже не лучше всех?

Я прищурился.

– Какая ж ты ебучая. Ты всегда такой была?

– Не помню. Но спасибо за такие добрые слова.

Тут я понял, что она специально меня отвлекает, и это даже работает.

– Ладно, – сказал я. – Ищи пиздоглазых, у них дешевле всего, и выбор всегда больше.

– Не говорите так.

– Да я ж без злости.

– Вы бы постыдились! Вы же даже с ними не воевали.

– А вдруг придется – поди еще угадай. Это я заранее.

Потихоньку, но перестало оно таким мрачным все быть. Я втолкнул Тоню в одну из палаток, осторожно придерживая.

– Давай, – говорю. – Выбирай, нравится чего? Гляди, джинсы там, свитера, все дела, белье себе купи, в конце концов. Что хочешь.

Ну, говорю продавщице:

– Я покурю?

– А?

– Покурю, говорю? Сигарета!

Она махнула рукой, я закурил. Гляжу на толпы мимо – река человеческая, и чего тут мрачного – ну просто обычная жизнь.

Оглянулся, а Тоня там пальцем тыкает в то и это. Нравится ей, походу, подумал я, пускай выбирает. В общем, не много она вещей набрала. Я думал, больше наберет – девчонка типа. Может, неловко ей стало.

Китаянка ее все нахваливала, серьезно ударяясь об «эр» в слове «красавица».

Потом Тоня ушла за ширму с журавликом – мерить. Вдруг мне подумалось – опять у Тони движения стали медленнее. А пока шли мы – она успевала за мной легко.

Ну, странность так странность – одна из многочисленных в нашей непростой жизни. Иногда Тоня выходила мне показаться. На джинсы гляжу, и мне китаянка говорит: