Книга Укради мой поцелуй, страница 7 – Инна Стоун

Я не стала сопротивляться. Вся злость вдруг ушла, сменилась леденящей пустотой и опустошением. Я молча позволила отвести себя к гардеробу, молча накинула пальто, молча вышла на улицу, где уже ждала машина.

Друзья что-то говорили мне в спину, обещали завтра же «поднять все связи», «взломать все камеры», «найти этого козла». Их слова пролетали мимо меня, не задерживаясь в сознании. Единственное, что было реальным, — это давящая тишина в салоне такси и жгучее, нестерпимое воспоминание о том поцелуе. О том, как его пальцы впивались в мою кожу, как пахла его кожаная куртка, как горели его губы.

Я даже забыла про наш разговор с Толиком, про номер Сергея, про весь свой грандиозный план с сыном президента. Всё это померкло,стало картонным и ненастоящим перед лицом той животной, грубой реальности, что приключилась со мной в грязном переулке.

Ночью мне снились сны. Обрывочные, горячечные. В них он снова прижимал меня к стене, но не крал браслет, а срывал его с моей руки сам, его пальцы скользили по моей коже, оставляя огненные следы, а его губы шептали что-то насмешливое и непонятное на ухо. Я просыпалась посреди ночи с сухим ртом и бешено бьющимся сердцем, вцепляясь в простыни, пытаясь отогнать навязчивый образ тёмных глаз и насмешливой улыбки.

Охота продолжалась. Но теперь у меня было две цели. И та, что касалась вора, внезапно стала гораздо острее, личнее и опаснее.

Просыпаться всегда было для меня маленьким актом сопротивления. Мир за окном ещё серый, размытый, а я уже должна была встать и натянуть на себя маску Леры Соколовой — идеальной, собранной, безупречной. Но сегодня что-то было не так.

Первое ощущение — странная тяжесть на губах, будто я всю ночь целовалась с призраком. Сладковатый привкус коктейля и… чего-то ещё. Дыма, кожи, опасности.

Я потянулась, лениво, как котёнок, и улыбнулась в подушку. Какой дурацкий, яркий, абсурдный сон мне приснился! Ночной клуб, погоня, какой-то наглый тип в кожаной куртке… и этот поцелуй. Горячий, властный, от которого до сих пор бешено стучит сердце. Я даже почувствовала лёгкий румянец на щеках. Ну надо же, что только не привидится после мартини и громкой музыки.

Настроение было приподнятым, почти игривым. Я соскочила с кровати, босиком прошлёпала по прохладному паркету к огромному окну и распахнула шторы. Утро вливалось в комнату потоками слепящего золотого света. Всё было как всегда: безупречный порядок, дорогие безделушки на полках, знакомый вид из окна на ухоженный сад. Мир вернулся на свои оси.

Я направилась к туалетному столику — огромному, старинному, инкрустированному перламутром. Моя сокровищница. Десятки флаконов с духами, лайтбокс с косметикой, шкатулки с украшениями. Рука сама потянулась к самой нарядной, лакированной, с изумрудной бархатной подкладкой внутри. Именно там лежал тот самый браслет — тяжёлый, массивный, с холодными, идеально огранёнными изумрудами, подарок отца на совершеннолетие. Символ моей принадлежности к миру, где всё можно купить. Кроме, как оказалось, чувства безопасности.

Я щёлкнула замочек. Крышка отскочила.

И улыбка замерла на моих губах.

Внутри, на тёмно-зелёном бархате, аккуратно лежали кольца, серьги, подвески. Но центральное место, предназначенное для браслета, пустовало. Оно зияло чёрной, бездонной дырой, в которую провалилась моя утренняя эйфория.