Книга Укради мой поцелуй, страница 31 – Инна Стоун

«А кто же? Его шлюха?»

Я аж подпрыгнула от обиды и гнева. Мои пальцы затрепетали над экраном. «Ты не смеешь так со мной говорить! Ты сам использовал меня! Шантажировал! Что я тебе должна? Ничего!»

Я ждала ответного взрыва. Но его ответ был тихим и спокойным, и от этого ещё более страшным.

«Ничего. Ты права. Ничего ты мне не должна. Просто я думал, что ты другая. Что в тебе есть хоть капля чести. Ошибся. Извини, что побеспокоил. Удачи тебе с твоим принцем. Надеюсь, он тебя не сломает совсем.»

И на этом всё. Он не заблокировал меня, нет. Но я чувствовала, что это конец. Дверь захлопнулась. Мост сожжён.

Я бросила телефон на кровать и зарылась лицом в подушки, чтобы заглушить рыдания. Я плакала не из-за него. Я плакала из-за себя. Из-за той Леры, которой больше не было. Из-за той Леры, которая верила, что она охотница, а не дичь. Которая думала, что всё контролирует.

А на деле я была всего лишь пешкой. Пешкой в игре своего отца. Пешкой в игре Сергея. И разменной монетой в войне Марка.

Я потеряла всё. И самое ужасное было то, что я даже не понимала, что именно для меня было ценным. Блестящее будущее с Сергеем? Или тёмное, опасное настоящее с Марком?

Я лишь понимала,что мне безумно, до физической боли, стыдно. И этот стыд был единственным по-настоящему настоящим чувством во всей этой паутине лжи.

Три дня. Семьдесят два часа. Именно столько времени понадобилось моему идеально отлаженному миру, чтобы рассыпаться в прах.

После той ночи с Сергеем и ледяного прощания с Марком я пыталась вернуться к привычной жизни. Я ходила на пары, встречалась с Аней, которая всё пыталась выведать пикантные подробности, отшучивалась. Я даже поехала на очередную тренировку к мадам Элен, где с деланным энтузиазмом пыталась оседлать ненавистного Грома. Но всё было не то. Вкус еды казался пресным, краски мира — тусклыми. Я была как заводная кукла, выполняющая заученные движения, в то время как внутри бушевала буря стыда, гнева и страха.

Сергей звонил каждый день. Его звонки были безупречны — заботливые, внимательные, полные намёков на наше «общее будущее». Он присылал цветы, дорогие безделушки. Он вёл себя как идеальный жених. Но за каждым его словом я слышала скрип хорошо отлаженного механизма управления. Он меня покупал. И я позволяла себя покупать, потому что не видела другого выхода.

Отец был доволен. Дела с Морозовыми шли в гору. Казалось, всё налаживается. Но это затишье было обманчивым. Я чувствовала приближение бури кожей.

На четвертый день всё и рухнуло.

Утро началось со звонка Толика. Его голос, обычно спокойный или насмешливый, был сдавленным, почти паническим.

— Лер… Ты сиди? Лучше сядь.

— Что случилось? — я мгновенно насторожилась, сжимая телефон.

— Антонина Семёновна. Та самая уборщица… Её нашли мёртвой. В её доме. Официальная версия — несчастный случай. Упала, ударилась головой об угол стола. Но… — он замолчал, и я услышала, как он сглатывает. — Но я через одного знакомого мента узнал… Её перед смертью допрашивали. Кто-то очень серьёзный. Угрожали. Выясняли, с кем она общалась в последнее время.

Ледяная волна страха накатила на меня, сжимая горло. Они нашли её. Убрали. Как убрали его отца.

— Марк… — прошептала я. — Он же с ней общался! Они могут выйти на него!

— Именно, — голос Толика дрогнул. — Лер, я сливаю все данные. Стираю всё, что связано с этим делом. И тебе советую забыть, как страшный сон. Эти игры не для нас.