Книга В плену нашей тайны, страница 96 – Ники Сью

Эндорфин.

Я повалил ее на кровать, нависая сверху и продолжая утопать в этом жарком, и в то же время нежном поцелуе. Вечность. Прошла почти вечность с момента, когда я в первый и последний раз пробовал губы Исаевой на вкус. Медовые и пьянящие, подобно сладкому молодому вину.

— Ян… — вырывался ее голос, когда моя ладонь скользнула под кофточку девчонки. Я прижимал Еву еще ближе к себе, я хотел чувствовать ее, слышать сердцебиение, вдыхать запах и не переставать сминать медовые губы.

Чистый кайф.

Время замерло. Я проводил рукой по шелковистой коже, а другой касался волос девчонки, наслаждаясь их мягкостью. Я тонул в этом поцелуе. Ощущал тоску, дикую, разрывающую грудную клетку, и убивающую проклятый орган под ребрами. А когда ее тоненькие пальчики легли на мои плечи, я понял — мы оба ходим по тонкому льду: желания и ненависти.

— Ян… — снова ее голос, как невидимая сеть, из которой я не могу выбраться на протяжении стольких лет.

— Мне нравится, — шепнул в губы Еве. Наверное, я вел себя странно, но честно сказать плевать. У всего есть срок годности, и я прекрасно понимал, что скоро эйфория закончится, поэтому лучше ловить момент.

— Это наглость, — смущенно ответила Исаева, опустив ресницы. Кажется, она боялась заглянуть мне в глаза, кажется, я и сам боялся этого, иначе Ева сможет вытащить оттуда того самого Яна, который любил ее с детства, и который до сих пор любит. Почему-то именно сейчас я отчетливо это понял. Моя любовь никогда не заканчивалась. Другие девушки не могли заменить Еву. Проблема в тупых чувствах, и я, мать его, ничего не могу с ними поделать.

— Ты же знаешь, я очень наглый, — шепнул на ушко Исаевой, не упуская возможности коснуться губами мочки, провести по ней языком. Девчонка чуть склонила голову набок, вроде как, сопротивляясь, но улыбка на ее лице, говорила об обратном.

— Смотрим дальше или я продолжу тебя целовать? — спросил скорее для галочки. Я уже сам не понимал, смогу ли после продолжения отпустить Еву, поэтому лучше не рисковать. По крайне мере, пока не разберусь со своей головой и чертовыми чувствами.

— Фильм, конечно! Еще спрашиваешь, — прошипела Исаева.

С неохотой слез с девчонки, но глаз отвести не смог. Какое-то магнетическое притяжение. Словно она — мой личный магнит, путеводная звезда, и я обязан всегда смотреть на нее, иначе погасну.

— Больше так не делай! — хмыкнула Ева, перемещаясь на подушку.

— Смею, не подчинится.

— Иначе тебе не… не поздоровиться! — с придыханием произнесла Исаева, я повернулся к ней, и не смог сдержать улыбки. Ева снова напомнила мне беззаботное детство. Удивительно, но только рядом с ней я мог вдохнуть полной грудью, и раствориться в вечности.

— Еще раз фыркнешь и я тебя поцелую.

— Я… я… я! Включай фильм! — она скрестила руки на груди, поджав губы, сочные, наливные, от которых останавливался пульс. Мне пришлось силой заставить себя перестать смотреть на Еву, и не думать о том, как сладко мы целовались, и как могли бы сладко целоваться прямо сейчас. В конце концов, впереди еще два дня, не так уж и мало для поцелуев длинною в вечность.

Просмотр фильм закончился неожиданно часа в два ночи, когда я заметил, как Ева прикрыла глаза, а затем и вовсе повернулась ко мне лицом, сладко посапывая. Я не мог налюбоваться зрелищем и покоем, который наконец-то поселился у меня в груди. Давно мне не было так хорошо, давно я не ощущал этой легкости.