Книга В плену нашей тайны, страница 34 – Ники Сью

— Приветик, — подобралась моментально Лиза. Выдала свою коронную улыбочку, сделалась обворожительным ангелочком и махнула нашим зрителям.

— Привет, — первой ответила Карина. — Все нормально? — я закатила глаза, кривя губами. Как же фальшиво звучал этот вопрос. Подул ветерок, и пару прядей волос упали на мне лицо. Я хотела выглядеть гордой, поэтому продолжала держать руки скрещенными на груди. Однако волосок жутко раздражал, потому я начала дуть на него, злясь еще и на такую мелочь.

Щеки вдруг загорелись, так, словно кто-то нагло смотрел на меня, прожигая взглядом. Я перестала дуть на прядку и глянула в сторону ребят. Не ошиблась. Ведь Ян, в самом деле, смотрел. А потом он вдруг усмехнулся, но до того теплой и нежной показалась его улыбка, что мне и самой сделалось смешно.

Вишневский ничего не сделал, но один взгляд перечеркнул обиды, серые полосы, которые преследовали на протяжении целого дня. И вот сердце в груди уже начинает разгоняться, губы покалывать, а ресницы то и дело взмахивать. А он продолжает смотреть, затягивая в оковы своих чернильных глаз.

— Ева, Лиза, — послышался мамин голос. Магия рухнула, раскидывая звезды под ногами. Я не хотела разрывать зрительный контакт. Моя бы воля, взяла бы за руку Яна и убежала вместе с ним. Однако ничего не поделаешь. Поэтому развернулась и поплелась к машине, а следом и Лиза.

Вечером дома был скандал. Сестра отпрашивалась на девичник к подруге, но мама не отпустила. Домашний арест никто не отменял. Очередные тонны взаимных упреков, нотаций, хлопанье дверями. В целом, это был новый уровень агрессии у нас дома, раньше Лиза вела себя более сдержанно.

Хотя мне в принципе было все равно, потому что мысленно я возвращалась к улыбке Яна, к его глазам, в которых можно безвозвратно пасть ко дну. А потом случилось чудо. Иначе не назовешь. Мне на телефон пришло сообщение от неизвестного номера.

«Так значит, ты грешница, Ева?»

Я три раза перечитала. Номеров одноклассников у меня не было, да и не общалась особо ни с кем, привыкла держаться одиночкой. Набравшись храбрости, я напечатала ответ.

«Не просто ж так меня зовут Ева».

Пока ждала ответ, извилась вся. Откинула уроки, начала расхаживать из угла в угол, поглядывая на окно, в котором отражался свет от уличного фонаря. А когда весточка прилетела вновь, я едва не выронила мобильный из рук.

«Ахах, Ева и Демоны, которые не дремлют — это уже легенда. Надолго ты под домашним арестом?»

Я сразу поняла, вот буквально сразу,— писал Ян. Ведь историю с демонами знали только мы вдвоем. Сердце от радости едва не разразилось фейерверками. Ну и что уж греха таить, я плюхнулась на кровать и забила ногами, прижимая телефон к груди, и улыбаясь как дурочка. Кто бы увидел, решил — Ева Исаева окончательно поехала головушкой. Но на душе пели птички.

«До конца недели точно…»

Мне вдруг до дрожи в ногах захотелось спросить про Карину. Но я знала, это неправильно. Да и кто мы друг другу? Да и что я могу спросить? Улыбка сползла с лица, хотя в груди все равно лихорадочно билось сердце.

Ян: «Печально…»

Ева: «Фестиваль был интересным?»

Ян: «Отстой. Лучше бы я не ходил. Тебе повезло».

Ладно, никакой печали. От сообщений Вишневского дрожали колени, лихорадило, словно у меня скачет температура от тридцати шести до тридцати девяти: и холодно, и жарко одновременно. Ему не понравилось. Вполне возможно, со мной это никак не связано, но и Карина не принесла ярких красок. И это, безусловно, был плюс.