Книга Ты и Я - Сводные, страница 147 – Ники Сью

— А я о ней и не говорю. Ты сколько протянешь священником ходить?

— Сколько надо, столько и протяну. Подумаешь, — делаю два смачных глотка, и запрокидываю голову к небу. Прохладный осенний ветер обдувает лицо. Не верится, что до зимы рукой подать.

— Ну мне-то не заливай, Илюх. Когда привык к постоянному сексу, то…

— Так говоришь, будто меня только секс интересует.

— А что тебя интересует? — Дыня поворачивается ко мне и смотрит так пристально, будто мы на суде.

— Мне просто кайфово с ней.

— И ты не хочешь ее? — не унимается этот проныра.

— Хочу, как не хочу? Но отца это каким местом волновать должно? Он ей не родной.

— Он просто прикинул, что однажды ты ее совратишь. — На этой фразе Ковалев начинает ржать.Пинаю его слегла, но другу хоть бы что.

— А если серьезно, Илюх, — переходит вдруг на серьезный тон Дэн. Кутается в одеяло, и вытаскивает из кармана пачку сигарет. — Вот была бы у тебя дочь, ты бы как отреагировал?

— Что? — перевожу на него изумленный взгляд. Закидываем по сигаретке, поджигаем, выпуская полупрозрачный дым.

— Ну вот прикинь, твоя дочка и под одной крышей с мужиком, у которого гормоны в штанах играют. Ты бы по головке ее погладил?

— Слышь! — прикрикиваю, а Ковалев только усмехается.

— Илюш, будешь губу дуть, ремнем заеду по заднице, — очередной подкол, который другие сочли бы за нечто максимально странное. Но у нас это в порядке вещей.

— А с хера ли у меня гормоны играют? Ничего у меня не играет.

— Ты хочешь ее? — косится он, затягиваясь.

— Ну хочу и!

— Значит играют.

— Иди в *опу, — пинаю в очередной раз Дыню, а этот продолжает угорать. После трех бутылок пива и двух выкуренных сигарет, мы совсем расходимся в нашем дружеском веселье. В шутку дерёмся, кричим с балкона всякие несуразные фразочки. Кто-то из соседей в ответ нам шлет трехэтажный, да только когда нас это останавливало.

А в двенадцать ночи я срываюсь на, как мне кажется, крайне необходимый звонок Дашке.

— Але, — отвечает она со второго гудка.

— Сейчас отчетливо понимаю, что хочу к тебе под одеяло, — заявляю с ходу. Мой голос звучит немного певуче, видимо хмель дала свое.

— Ч-что? — теряется Даша. Закрываю глаза и представляю, как она там на другом конце смущается. Такая милая. Черт, и почему мы далеко. Обнять бы и поцеловать. Сильно. Нежно. Сладко.

— Говорю, что я скучаю.

— Илья, — выдыхает в трубку.

— Знаешь, что я сейчас делаю?

— Дурачишься. Судя по голосу, зря я переживала. Все у тебя хорошо, — немного мрачно отвечает Дашка. Злится, полагаю. Мы за весь день и словом не обмолвились.

— У меня есть ты, разве это не повод считать, что все хорошо?

— Поэтому так и не перезвонил?

— Так, а сейчас, разве не звоню? Эй, признай, ты тоже за мной соскучилась. — Говорю ей это, а сам уверен, что Лисицына застенчиво прячет голову под подушку. Она вообще постоянно краснеет, когда рядом со мной. И это сводит с ума, в самом приятном смысле.

— Царев! — шипит в трубку.

— Скучаешь же?

— Чем ты весь день занимался? — переводит резкотему. Черт, а я ведь так и не сказал о своих грандиозных планах.

— Искал квартиру. Буду снимать, а там посмотрим. В конце концов, пора взрослеть.

— Ты правда… не вернешься? — в ее тоне прослеживаются нотки грусти, знала бы Дашка, как мне самому грустно. Но ради нас, придется расправить крылья раньше времени. Иначе ведь отец не позволит быть с ней.