Книга В самое сердце, страница 23 – Ники Сью

Вернулся Ярослав минут через семь, с подносом и довольной моськой. Разложил все это добро на столике, затем плюхнулся на мягкий диванчик.

— Приятного, — кинул он, и потянулся за картошкой фри. Настя взяла миску с салатом, открыла ее, хотя аппетита особо не было. Но раз куплено, значит надо есть.

— Не вкусно? — спросил Ярик, замечая, как перебирает ингредиенты в тарелке девушка.

— Я вкусней готовлю, — ответила машинально Настена. Потом правда прикусила губу, слишком уж быстро она потеряла бдительность. Откуда такая откровенность.

— Я почему-то в этом не сомневаюсь.

— А ты умеешь готовить? — вопрос сам вылетел, Настя и подумать не успела. Опять язык опередил ее.

— Не, — качнул головой Ветров. Потянулся к бургеру и откусил смачный кусок. Ел парень с аппетитом, хотя оно и понятно: после занятий по китайскому всегда кушать хочется. — Я обычно обхожусь пиццей или столовской едой. А еще… бич-пакеты всякие. Ну короче такое себе.

— Мне всегда казалось, что в общежитии один готовит на всех.

— Там-то может, и готовят, но я не в общагеживу. Снимаю однушку у черта на рогах. Не очень удобно по расстоянию, зато ремонтик и недорого.

— Ты живешь один? — очередной вопрос, который задавать было лишним, подумала Настя. И так неудобно ей стало, все же это личное. А она нагло интересуется. Однако Ветров ничуть не смутился, наоборот оживился даже. Начал рассказывать, как нашел эту квартиру, про всякие правила проживания, про соседей. Оказалось, в гостях у него бывал только Тема, его лучший друг и больше никто.

Мысленно Настена улыбнулась полученной информации. Почему, правда, не поняла. Хотя в голову прокралась мысль, что вполне вероятно, может быть, девушки у Ярослава нет. Раньше этот момент особо не интересовал, зато сейчас прям зудел на сердце.

— А ты одна живешь или в общаге? — после длинного монолога, очередь отвечать передалась Насте.

— С бабушкой живу.

— А родители?

— Развелись. Мама замуж вышла и уехала в столицу. Папа… не знаю где он и что с ним, мы не поддерживаем отношения. — Легкая волна грусти накрыла после столь откровенного признания. Уже и не год прошел, и не два, после распада семьи Калашниковых. Однако все равно говорить об этом как-то невесело.

— Мои тоже развелись, — сказал вдруг Ярик, после затянувшейся паузы. Вздохнул, а затем добавил: — с отцом мы в контрах. Как-то не сложилось у меня принять факт его измены. А мать… с каким-то уродом завела шашни. Одни проблемы от него. Дура, что скажешь. Женщины вообще в своих розовых очках мира не видят. — Фраза эта Насте показалась какой-то тяжелой. Будто Ярик носил груз на шее, будто давно хотел от него избавиться, да не получалось. А еще вдруг подумалось, что они стали чуточку ближе. В конце концов, делиться чем-то таким с посторонним не будешь. И от этого на сердце потеплело.

— Все мы иногда ошибаемся. — Постаралась сгладить непростую атмосферу Настена. Ярик приподнял на нее глаза, они у него были большие, с миндалевидным разрезом. Темные, словно угли, а в зрачках переливалась морская окантовка. Вроде и не первый раз он на нее смотрит, вроде и не впервые они сидят близко, но сейчас отчего-то все иначе ощущалось. Взгляд его иначе ощущался. Настоящий, без притворства, без веселости. Взгляд человека, который, как и Настя, вероятно, еще не нашел своего родного плеча.