Книга Развод. Все закончилось в 45, страница 13 – Ники Сью

– Ну-ка иди сюда, – подхватываю ее под локоть и отвожу в уголок, чтобы не давать повода для лишней болтовни ее подружкам. Дочь, к счастью, не сопротивляется, видимо сама понимает ситуацию.

– Что ты тут делаешь? – сухо спрашивает она, наматывая на палец прядь волос.

– Ты послала учительницу, прогуливаешь уроки, это как вообще понимать?

– Ой, мам, она заслужила, – хмыкает недовольно Алла, а для пущей убедительности еще и закатывает глаза, будто весь этот разговор не имеет смысла. Когда она успела так измениться? Как это прошло мимо меня? Дома ведь дочь вела себя абсолютно иначе, не дерзила особо, несмотря на возраст. Что же случилось теперь? Ее будто подменили. Она казалась мне чужой.

– Этому тебя тоже Андрей научил?

– Да при чем тут Андрей? – Алла повышает голос, и впивается в меня таким раздраженным, злющим взглядом, что мне аж не по себе становится. Кто она? И куда делась та Алла, с которой мы вечерами смотрели вместе любимый сериал по телевизору?

– Твоя классная… – начинаю я, но она перебивает.

– Ты пришла, чтобы устроить мне скандал? Чтобы потом все вокруг тыкали пальцем и смеялись с меня? Мам, очнись, мне семнадцать, я уже взрослая!

– Взрослая, которая показывает средний палец учителю физкультуры?

– Да! Именно так!

– Алла…

– Вот поэтому отец выбрал Соню, а не тебя, – ее слова больно бьют под дых. У меня аж дыхание перехватывает, до того делается тошно, противно. Я вдруг ощущаю себя слабой, униженный, тенью какой-то, которой права голоса не давали. А мне ведь казалось, что Алла просто переживает конфликт между мной и мужем, на деле же она ничего не переживает, только думает, как бы сильнее уколоть.

– Как ты могла? – я говорю уже без эмоций. Их просто не осталось. Даже слез нет, только дырка в груди вместо сердца.

– Теперь тебе приятно? – язвит Алла, кривя губами. Она ведет себя как посторонняя, будто мы не одной крови.

– О чем ты?

– Когда я говорила об Андрее, ты мне запрещала с ним быть, ругала, не была на моей стороне. Так что я не обязана тебя поддерживать, мам. – Наэтом Алла отворачивается, и мои оправдания ее поступков заканчиваются.

– Из-за Андрея тебя девочка ударила, забыла? Из-за него тебе бойкот объявляли, он унижал тебя и топтал. Ты же моя дочь, разве я могу быть на стороне этого человека?

– Ты должна принимать мой выбор, – Алла задирает голову и смотрит на меня с таким высокомерием, словно я пылинка под ее ногами. Она действительно меня винит, и забыла, как проклинала этого парня, как умоляла перевести ее в другую школу, как хотела попросить отца нанять какого-нибудь мужика, чтобы Андрея побили. Как я поругалась с его чокнутой матерью, как написала заявление, и мальчишку поставили на учет. Мы ведь и школу почти сменили. Все это Алла уже не помнит, будто это был плод моего больного воображения.

– Но поезд ушел. – Вырывают ее слова из размышлений. – Я буду поддерживать отца.

– Алла, – в моем голосе такая мольба, что мне даже самой неловко. У меня ведь никого не осталось: ни мужа, ни теперь выходит и дочки. Мое желание оберегать ее, не позволять обижать, обернулось же против меня самой. Мальчик, который унижал ее, в итоге оказался на чаше весов важнее собственной матери.

– Хватит, ма, – холодно отрезает она. – Давай не будем усложнять. Ты живешь сама, мы – сами. И приходить в школу не надо, Соня все разрулит.