Книга Собирай меня по осколкам, страница 27 – Ники Сью

Мы должны поговорить. Мы нужны друг другу, это слишком очевидно.

А потом я пошел в клуб. Пригласили ребята с другого факультета. И вроде как отказываться не очень, пришлось пойти. Зря конечно, пошел. Кроме громкой музыки и дешевого пойла там ничего не было. Ах, да. Там был Романенко. Не совсем трезвый, и как обычно не совсем приветливый.

Девки на него поглядывали, а я думал, как «такое» может кому-то, нравится. Адекватности ноль. Мозгов ноль. Разве только рожа и длинный язык. К слову, Денис по полной оправдал мой ожидания. Опять показ себя во всей красе. Докопался до паренька. Прикурить попросил. Я вышел на улицу подышать воздухом и попал на эту потрясающую картину, как пьяное дерьмо врезало в живот парнишке.

Вмешался. Неважно, Романенко или нет, при любом раскладе, я бы вмешался. Много чего поменялось в моих принципах. А потом Маша выбежала, закрыла Дениса собой. Развела руки в разные стороны, поджала губы, дышала тяжело. Храбрилась. Дурочка, что сказать. Видимо не поняла, что происходит. Решила, какой-то урод драку чудит. Я думал, уведу ее отсюда. Какого черта по клубам шастает. Однако Денис выдал нечто нелогичное.

Бред.

Глупость.

Чушь несусветная.

Я ждал, что Маша оттолкнет его. Ждал опровержений. Но она не спешила. Молча разглядывала меня, хлопая ресницами. Красивая, черт возьми. Только вот… если это правда, если они реально встречаются с Романенко…

Впервые меня посетила мысль: не моя, не со мной, кто-то другой рядом, кто-то другой целует и обнимает.

Злость разлилась по венам. В груди сжалось нечто необъяснимое. Полагаю, то была ревность. Аможет разбитые надежды. Говорят, когда открываешь ящик Пандоры, оттуда вылетает куча нечисти. В конце остается один яркий уголек – надежда. Раньше мне казалось, она спасает. Но в тот день я осознал: надежда – самый острый в мире нож, который может воткнуть в спину человек.

Чудом не подрался ни с кем. Чудом вернулся домой. Выпил немного и уснул. Хреновая ночь выдалась. Утром я смотрел на потолок и думал, они там наверху тра*аются, целуются, ублажают друг друга. Девушка, которая мне так необходима, больше не моя.

Нож оказался слишком острый.

Зачем я вернулся? Нахрена все бросил? Ради кого? Ради кого, мать твою? Ради той, кому я сто лет не упал. Да она совсем поехала, с таким уродом встречаться?!

Вечером в ванне начался дождь. Злой, потерянный, прибывающий в обилии ненависти, я поднялся к Маше. На ней были такие короткие шортики, такая милая майка… только глаза почему-то опухшие. Словно плакала. Долго плакала. И опять мысли сбились. Пришлось затянуть свое раздражение, иначе высказал бы все. Включая ее «достойный» выбор. Дура. Ну уж с кем, а с Романенко спать… это что ли совсем себя не уважает?!

Мы препирались. Она, как обычно, пыталась поставить меня на место. Только Маша, черт возьми, так умеет. Это бесило и заводило одновременно. Когда подошел к ней в ванне, когда стоял позади, до одури поплыл. Так классно пахнет. Чудом сдержал себя, хотелось наклониться, впиться губами, притянуть к себе.

Маша – это влюбийство моих нервных клеток и сердца.

Однако я напомнил себе, эта девчонка выбрала того урода. Она забыла тебя. Собирайся и проваливай. Имей гордость. Нечего здесь ловить.

И я бы ушел. Вот только… подвеску заметил. Ту самую, которую мы вместе выбирали. Она висела на видном месте. Так если бы человек смотрел на нее каждый день, носил ее каждый день. Когда хочешь избавиться от всего, то не оставляешь следов, включая дешевый кулон.