Книга Лед в твоем сердце, страница 60 – Ники Сью

– Эй! – не знаю, как это происходит. Просто тяну руку и со всей силы щипаю его в области между ребер. Тим моментально подскакивает. Сколько же в его глазах читалось удивленияи еще кое-чего. Я отчетливо это видела. Тот самый огонек, который, наверное, никогда не забуду.

– Еще раз так сделаешь, и я за себя не ручаюсь, – шипит недовольно он, на что я начинаю смеяться. Потому что Тимур со всей его серьезностью и взрослостью сейчас выглядит жутко мило.

– Смешно? Тебе смешно? – недовольно бурчит глыба Льда.

– Чу-чуть, – ставлю кружку на пол и показываю пальцами скромное расстояние. Вроде и мало, а вроде и много. Тим хмыкает, а затем снова усаживается, и вот теперь его можно смело назвать маленьким ребенком. Взрослые так не делают. Не отвечают ударом на удар.

– Ай! – вскрикиваю я, когда его горячие пальцы касаются моих ребер. Даже плед не спасает. Но мне совсем не больно, скорей щекотно. – Прекрати!

– Да сейчас прям! Думала, можно безнаказанно распускать руки? Не на того напала! – тон его голоса звучит мягче, в нем прослеживаются нотки игривости. А может, мне просто кажется, потому что я пытаюсь закрываться от нападения.

– Хватит! Фу! Фу!

– Охренела в конец, Маша? Я что тебе, собака? Эй!

В неравной борьбе мне приходится подскочить с деревяшки, а Тиму следовать за мной. Я убегаю от него, продолжая громко смеяться. Сзади он спотыкается о разный мусор, кидает всякие ругательства, но не останавливается в надежде поймать меня. И в этот самый момент мне вдруг кажется, что наша встреча была предопределена. Он должен был появиться в моей жизни.

Больше нет серой лужи. И тучи куда-то подевались. На моей улице светит радуга, яркая и очень красивая. Согревающая.

Тимур, наверное, сам не понял, что стал в ту ночь моей радугой.

Наверное, мы бы так и продолжали играть в детство, если бы у Тима не зазвонил телефон. Я остановилась буквально в двух метрах от него, но в темноте не могла отчетливо видеть, как быстро сменяются эмоции с тепла на отстраненность.

– Твой старик звонит, – протянул он мне гаджет.

– Тебе? Опять? – удивилась я. Какой-то тяжелый вздох сорвался с моих уст, да и все настроение игривости пропало.

– Сбросить? – спросил холодно Тимур. Снова эта маска ледяного короля. А ведь всего секунду назад мне показалось, что пришла весна.

– Не хочу с ним говорить.

– Из-за той самостоятельной? – Тим вновь вернулся на нашу с ним ручную лавку, уселся и засунул мобильный в карман. Звук больше не разлетался из динамика телефона.

– Ты хорошо ладишь с родителями? – задала я лишний вопрос. Подул прохладный ветер, а может, это моя душа загрустила.

– Мать не хотела меня… – он запнулся. Повисла пауза. Слишком долгая, чтобы продолжать молчать, но слишком тяжелая, чтобы заговорить. Я подошла и тоже села рядом. Мне вдруг показалось, что у нас появилось что-то общее.

Тимур смотрел прямо, словно и не дышал. Его волосы разлетались в разные стороны, а плед медленно сползал с плеч.

Мужчины только с виду сильные, непробиваемые. Порой думаешь, они выдержат все, даже конец света. Но стоит только заглянуть им в глаза, то понимаешь: ранимые, уязвимые. А еще нуждаются в человеческой заботе.

– О! Звезда упала! – закричала я, показывая пальцем куда-то вдаль. Нет, там не было никакой звезды. – Уважаемая комета, обещай, что даже когда свет погаснет во всем городе, ты будешь светить ярко рядом с этим… – я повернулась, стараясь разглядеть столь правильные и идеальные черты лица парня. – С тем, чье имя нельзя произносить!