Книга Лед в твоем сердце, страница 51 – Ники Сью

Днем я скатался к репетиторам, потом мы с Арсом сгоняли в качалку. И уже там я рассказал ему, что отозвал Геву с его придурками. Не описать словами выражение лица Богданова в тот момент.

– Слава Богам, ты одумался, – качал он головой, тягая гирю.

– Ну… скажем так, не увидел особого результата.

– А что ты ожидал? Скажи спасибо, что на вас заяву не накатали.

– Да ладно, – отмахнулся я, проводя руками по мокрым от пота волосам.

– Мне жаль ее, да и стыдно перед ней. За тебя и остальных, – вздыхал Арсений.

– Нимба над башкой у тебя не хватает.

Ну а после зала меня ожидал тот еще трындец. Домой я вернулся ближе к восьми. Сначала переоделся, а потом спустился на кухню. Хотел поздороваться с мамой, да и просто поболтать с ней. В последние месяцы она все больше походила на засохший цветок. Будто и не жила. Так… Существовала.

Однако мать встретила меня недобрым взглядом. Никогда она на меня так не смотрела, будто я кусок мусора. Грязь под ее ногами.

– Привет, мам, – сглотнул и поздоровался с ней. В большой и светлой кухне, где каждый стакан переливался от чистоты, пахло одиночеством. Черт, наш дом просто пропитан этим проклятым ощущением.

– Здравствуй, Тимур, – произнесла холодно она. Лицо бледное, без макияжа, будто мать больна чем-то и уже очень давно. Ее худые пальцы сжимали ножку винного бокала. В белом халате и пушистых тапочках, с идеальной осанкой – даже сейчас ей хватало выдержки. Истинная светская львица.

– Опять пьешь? – мягко спросил я, усаживаясь на барный стул. На стойке не было еды, даже фруктов. Зато стояли две бутылки из старых запасов.

– Вино помогает не думать о том, во что превратилась моя жизнь, – как-то обреченно протянула мама. Я осторожно накрыл свой ладонью ее ладонь. Мне хотелось поддержать мать, просто дать понять, что рядом есть близкий человек. Но она посмотрела на меня все тем же взглядом, хмыкнула и выдернула руку. Будто бы я был ей противен.

– Прекращай пить. Ты ведь можешь достичь чего угодно, мам. Главное – найти цель. А еще у тебя есть я.

– Иногда я думаю, что было бы, если бы у меня не было тебя, сынок, – произнесла грустно мать.Сперва мне показалось, она говорит это в положительном смысле. Но когда я наклонился, чтобы разглядеть ее глаза, понял обратное.

– Ты… жалеешь? – эти два слова дались мне безумно тяжело. Мать отвела взгляд. И я подумал, может быть, для нее ребенок в самом деле был ошибкой. Сколько дней за восемнадцать лет мы были счастливы? У нас вообще была семья? Если честно, сложно вспомнить хоть один радостный вечер, где каждый из нас от всего сердца смеется или улыбается.

Я сглотнул. Печаль накрыла своей вуалью.

– Отец стал реже бывать дома, – хрипло отозвалась мама.

– Ага, – кивнул в ответ ей. Стены вдруг начали давить, воздух пропал, а в горле возникли шипы. Будто бы это вовсе не мой дом, не мои родители, и все здесь чужое.

– Он злится на тебя, – продолжала давить мать.

– Скажи честно, я… я испортил ваш счастливый брак?

На кухне повисла гробовая тишина. Сердце в груди у меня стучало так быстро, что разрывало перепонки. Оно сжималось, разливая тревогу по венам. Мы никогда не были особо дружны. Но мать я любил. Как и любой ребенок. Я любил ее больше отца и ценил больше. Однако ей моей любви, видимо, было мало.

– Хочешь вина? – она перевела взгляд и улыбнулась. Маска. Это была ее маска. Ведь мама знала, что отец ходит по бабам. Об этом знала даже наша прислуга. Старик не прятался, да и от него часто несло женскими духами.