Книга Только с тобой, страница 66 – Ники Сью

— В трико, — не теряюсь и решаю подыграть. — У вас же там обычно ничего, снял и готово.

— Я буду скучать по тебе, — меняется внезапно тон его голоса. А потом он просто притягивает меня к себе, зажимая в крепких теплых объятиях. И мне отчего-то кажется, что Кирилл — мое летнее море. Хочется закрыть глаза, наслаждаться его дыханием, греться, словно подставляешь лицо под лучики солнца. Хочется плыть по течению, потому что спокойно так, душевно.

— Всего на две недели вроде уехать надо, а кажется, на целый год.

— Уехать? — вырываюсь из его горячихрук.

— Ну, я же говорю, сессия не закрыта. Мне придется уехать в Лондон на две недели. А потом я весь твой, без остатка. Хочешь, переезжай ко мне, а хочешь я перееду к тебе. Буду ночью вместо…

— Кирилл! — слова вылетают из сердца, иначе и не скажешь. Я растеряна, и там глубоко зарождается самый большой страх. — Ты ведь вернешься?

Вечером мы с мамой вместе бегаем по кухне. Она готовит свой фирменный салат, а мне достается десерт. Выбираю шарлотку, потому что и вкусно, и довольно быстро. Правда, родительница недовольно косится, мол могла бы чего и поинтересней предложить.

Пока возимся с блюдами, болтаем. Вернее, происходит допрос. Лампы в глаза только не хватает. И я мысленно надеюсь, что с Кириллом мама будет вести себя более сдержанно. Иначе парень сбежит быстрей, чем мы отметим нашу первую годовщину. Как только думаю, что впереди нас ждет много чего «первого» на лицо тянется улыбка и во рту появляется сладкий привкус.

Неужели любовь именно такая?

Папа возвращается вечером с бутылкой шампанского и вина. Говорит, вести задушевные беседы лучше под виноградные напитки. Я смущаюсь немного, а Лилька шутит, что вечерний ужин походит больше на сватовство. Ее слова настолько поражают мои уши, что лицо не выдерживает, заливается алой краской.

К назначенному времени переодеваюсь, решаю быть в платье. Кручусь перед зеркалом, то и дело пытаюсь подобрать тени или цвет помады. Папа при виде этого лишь молча хихикает. И в эти минуты, он мне почему-то напоминает Кирилла. Есть что-то общее в их поведении. Даже вот эти смешки и шуточки.

Когда Соболев звонит в дверь, я едва не подпрыгиваю. Волнуюсь жутко. Вспоминаю наш разговор про его отъезд, и думаю, как хочется провести побольше вместе времени перед этим. Чтобы потом не скучать. Хотя кого я обманываю. Разве можно не скучать?

К двери подбегаю быстрей, чем мама успевает высунуть голову с кухни. Мы сталкиваемся взглядами, и она кивает на замок, мол не хорошо заставлять гостя ждать.

— Привет, — едва слышно отзываюсь, пытаясь разглядеть за большим, просто огромным букетом ромашек своего парня.

— Бери скорей, а то рука отвалиться. У меня тут вообще-то их два, — командует Кирилл, и я обхватываю цветы, прижимая к самому сердцу. Вдыхаю их едва уловимый аромат, от чего лепестки чуть поднимаются вверх. Такие красивые и невинные, будто само лето зашло в гости.

— Добрый… ой, какой букет, — разлетается мамин голос. Оглядываюсь на нее, а она тоже, кажется, поражена объёмчиком.

— А это вам, — вытаскивает из-за спины Соболев второй букет, только не ромашек, а красных голландских роз на высокой ножке.

— М-мне? —теряется родительница и как-то даже смущается. Вот это да. Смотрю на нее, и там спектр эмоций меняется с каждой секундой: шок, осознание, радость.