Книга Дьявол всегда рядом со мной, страница 57 – Ники Сью

Я злился на себя за это. Чувствовал вину, а еще осознал, что желаю отцу смерти. Он убил животных, которые ни в чем не виноваты. Лучше бы он сдох сам. Так я думал.

И вот тут папочка решил поменять тактику: отправить меня в школу. Это было странно, а еще меня пугал факт увидеть детей своего возраста. Как я должен себя вести с ними. О чем должен говорить.

Школа мне не понравилась. Ребята были слишком настырными, внимания чересчур много. Я к такому не привык. Хотелось спрятаться в уголке, отсидеться там, но у меня не было выбора. С этим пунктом всю жизнь как-то сложно.

Летом отец отправил меня в Китай. Это был военно-спортивный лагерь. Из нас пытались сделать солдатов, а еще прививали любовь к спорту и здоровому телу. Тогда я полюбил бегать, отжиматься и уроки по боевым дисциплинам.

По приезду впервые осмелился попросить что-то у отца. Хотел продолжить заниматься спортом. К моему удивлению, он согласился. Он вообще вел себя странно. Мог то посмотреть на меня с улыбкой, а мог рассечь спину.

В шестом классе меня опять отправили в Китай. В этот раз поехал и Глеб. Только он с его мягким характером продержаться там не смог. Ребята начали задирать брата, а я находился в другой группе. Со слезами Глеб уехал через две недели. Как итог, отец не разговаривал с ним до самой осени.

После седьмого класса в середине лета папаша пьяный сел за руль. Не справился с управлением и на повороте разбился на смерть. Радовался ли я? Не знаю. Почувствовал ли свободу? Однозначно, да.

По приезду в Россию мне сообщили, что отец оставил завещание, где все его активы и состояние были разделены поровну на сыновей. И это был сюрприз, потому что я никогда не претендовал на его деньги. Я думал, что к восемнадцати годам он меня выкинет. Но что-то в его системе пошло не так.

Глеб стал официально моим опекуном. Ему было восемнадцать на тот момент. Но он поступал в универ в Лондон, поэтому предложил мне два варианта: уехать с ним или поселиться тут, в этой квартире. Как видишь, я все еще здесь. Раз в неделю сюда приезжает няня, которая меня растила и за деньги готовит еду, убирает, стирает вещи. Это капризы Глеба. Брата, который несмотря ни на что, меня любит".

— Кир…

— Эй! — Резко наклоняюсь, приближаясь к лицу Ромашки. — Не смей только меня жалеть. Не для этого я поведал тебе свою тайну.

Арина

— Я… я думаю тебе надо к врачу! — Резко отвожу взгляд, потому что слишком шокирована историей этого мрачного мальчишки. Теперь все стало ясно, начиная от его поведения, и заканчивая в целом самим Кириллом. Не могу судить взрослых, но и понять их действия тоже невозможно.

— К врачу? — Все еще рассматривает меня достаточно близко Соболев, а я даже шевельнуться не могу.

— Вдруг перелом? — Зачем-то пытаюсь перевести тему. Кирилл сказал, чтобы я не жалела его, но как иначе. Как не испытывать чувство жалости к тому, кому на самом деле плохо. Как мне нужно реагировать? Как не смутить его своим поведением?

— Не стоило тебе рассказывать, — глухо произносит Соболев, с какой-то досадой. И я окончательно теряюсь. Полагаю, когда люди делятся чем-то таким сокровенным, они ищут поддержку, теплые слова. Но все это всегда, так или иначе, пересекается с чувством жалости, состраданием к ближнему.

Закидываю голову к потолку, вспоминаю свое детство. Вспоминаю мамину улыбку, глаза, горячие ладони. Могу ли я поделиться чем-то, что имею… А главное, каким образом.