Книга Прима, страница 15 – Ники Сью

1 марта

Ничего прекрасного в балете нет. Я поняла это сегодня, когда неправильно повторила комбинацию на уроке. Знаю, что ошиблась, но раньше подобной реакции со стороны педагога не наблюдалось.

Она подходит ко мне, хватает за пучок на голове и заряжает пощечину. Я вздрагиваю, в аудитории воцаряется тишина. Мертвенная. Все ждут продолжения. А кое-кто в душе радуется, что досталось не ему. У нас тут нет приятельских отношений, по крайней мере, у меня не срастается. Я — белая ворона. Одинокая, вечно попадающая под раздачу.

— Где ты витаешь? — кричит педагог. — Балет — не игрушки. Это работа! Ты должна пахать как лошадь, пока не сдохнешь. Поняла?

Единственное, что я понимаю из ее слов — не хочу здесь находиться. Хочу бросить балет, перестать подвергаться оскорблениям. И именно об этом прошу маму вечером.

— С ума сошла? — говорит раздраженно она, и даже откладывает свои документы. Ее взволнованный голос заполняет кабинет, пропитывая стены.

— Я не чувствую себя там… счастливой, — бормочу себе под нос.

— А кто сказал, что счастье — важно? Ты должна чувствовать себя первой, лучшей, чтобы все вокруг мечтали быть похожими на тебя. А счастье удел домохозяек.

Она указывает на дверь, и я ухожу. Мир рушится с каждым шагом. И тут еще ты… Стоишь посреди коридора, смотришь на меня. У тебя под глазом фингал, на кулаках ссадины. Слышала, в последнее время, ты часто попадаешь в неприятности.

— Что с тобой? — спрашиваю я, позабыв о своей обиде. Да, мы не общаемся, да, ты ненавидишь меня. Но это не повод пройти мимо. Глубоко внутри я все еще хочу быть твоим другом. Или же семьей. Ведь у меня никого нет. Даже в этом огромном особняке. Я одна. Порой мне кажется, ты тоже один.

Ты не отвечаешь, молча обходишь меня дугой, направляясь к себе. Ничего нового. Но меня передергивает, и я зачем-то спрашиваю тебя:

— Глеб, скажи, — шепчу, опустив голову. — А мама за тебя тоже не заступается?

— Я сам могу втащить кому угодно, — рычишь ты, в привычной манере. Мы стоим спинами друг к другу и не можем видеть лиц. — Ты тоже учись. Или что думала, в сказку попала? — повторяешь слова матери.

— Да, — повышаю я голос. — Я думала, что у нас будет семья. Что за меня будут заступаться.

— Выйди в окно, — с усмешкой отвечаешь ты, засовывая сбитые кулаки в карманы брюк. — Или поставь их на место. Хотя ты такая слабачка, что лучше уж закончить с этой жизнью.

Ты говоришь это совсем как взрослый. Но меня подстегивают твои слова, они цепляют похлеще пощечины, которую я получила сегодня в училище.

— Посмотрим, — произношу, задрав подбородок.

Сегодня, ложась спать, я принимаю решение стать лучшей. Примой. Той, кого не посмеют унизить. Той, кому будут поклоняться, и мечтать станцевать рядом. Я не слабачка. И я докажу это… Тебе докажу.

___ Дорогие читатели! Если вам нравится книги, поддержите ее звездочкой.) Кстати! Все факты, о которых описывает Дашка в своем дневнике были взяты мной из воспоминаний реальных балерин современниц.

19 сентября

Летние тренировки не прошли даром — меня при всех похвалили. Выделили и дали хорошую роль в предстоящей постановке.

— Гордеева превзошла себя, — кивает педагог. — Она лучше тебя Лана. Смотри, насколько ты отстаёшь. Позорно.

Лана Кириленко, дочка бывшей балерины, которая с первого дня учебы — первая. Она покосилась на меня, сделав такое выражение лица, словно ее опустили головой в тухлые овощи. Наверное, неприятно слышать такое, особенно публично.