Книга Больше, чем любовь, страница 113 – Ники Сью

Неужели любовь умеет бить под дых? Неужели она настолько сильная, что оставляет после себя шрамы? Я не знала ответа на этот вопрос, потому что впервые сталкивалась с подобными чувствами.

— Так сложно, — произнесла, наверное, минут через десять. Скрип от старых качелей разлетелся эхом по двору.

— Что именно? — Арт внимательно посмотрел на меня, а я не смогла признаться ему, что Яр меня решил бросить.

— Любить кого-то… это так сложно.

— Сложно, когда твоя любовь размером с планету, но по факту, на этой планете никогда не будут жить люди. Эй, Ангелина, — Арт остановил качели, притормозив пятками. — Мой верный друг-хмурая-тучка тебя обидел?

Я не нашлась, что ответить. Поэтому лишь молча покачала головой.

— А что делать, когда ты понимаешь, что на твоей планете не будут больше жить люди? — нерешительно прошептала я.

— Жить дальше, — запросто ответил Арт.

— А если дальше не получится? — страх сковывал легкие, казалось, я задыхаюсь.

— Это только в первый день так кажется, во второй уже проще.

Глаза наполнились слезами. Я вдруг представила, что в моем телефоне больше никогда не появятся входящие сообщения от Ярослава, представила, что не увижу его улыбку, а через месяц он навсегда уедет из нашего города. У меня ничего не останется от него, кроме старых голосовых в мессенджере и черно-белых воспоминаний в голове, которые со временем превратятся в лирику.

Я аккуратно смахнула рукавом слезу, катившуюся по щеке.

— Лина, — Арт поднялся с качелей, но не успел подойти, я подскочила, схватив рюкзак, который валялся на земле.

— Мне пора, пока.

Кинула резкую фразу на прощание и помчалась домой, где меня ждала кровать, подушка и много слез. Кажется, их будет безумно много.

Этой ночью я плакала. Тихонько выла в подушку, ругая себя за слабость, за воспоминания, что вспыхивали у меня в голове. Ругала за вкус поцелуев, который остался на губах. Несколько раз я протирала их, да только в этом не было никакого смысла, чувства из груди легко не исчезают.

В мою душу будто впустили морозный ветер, выпроводив навсегда весну, а за ней лето.

За окном сверкнула яркая молния, осветив тусклую комнату. Я поднялась с кровати, опустив ноги на пол, подошла к окну, скрестила руки на груди. Смотреть на одинокую детскую площадку оказалось также грустно, как и лить слезы в подушку. Ведь на этой площадке каждый день ждал меня Яр. Я видела, как он лениво поднимался по ступенькам, затем усаживался на лавку, вытаскивал телефон и зависал какое-то время в соцсетях. Потом убирал мобильный в карман и шел на турники, пару раз подтягивался, спрыгивал и начинал ходить восьмерками в ожидании меня.

Мои губы дрогнули, по щекам катились слезы-градинки, которые я не спешила вытирать. Взяв телефон со стола, я включила одно из голосовых Ярика. Его голос, словно теплый плед, укутал мои плечи. В горле застрял ком.

А ведь мне казалось, что нас соединила красная нить судьбы, что мы стали друг для друга рассветом и закатом, солнцем и луной. Мне так много казалось рядом с Яром, неужели я окончательно ослепла? Неужели ошиблась в нем? Ошиблась в нас?

“Ты мне там нужна. И я жду твоего поступления. Я верю в тебя, слышишь?”— звучали слова Громова в голове. От них было так больно, будто ножом полоснули по коже.

Я покачала головой. Нет! Невозможно! Он не мог за пару дней передумать. Не мог остыть и в момент отвыкнуть от нас. Это какая-то глупость, притом максимально несуразная. Нельзя сдаваться. Нужно все выяснить. В конце концов, если человек падает, кто-то должен протянуть ему руку и спасти. Арт просил всегда быть на стороне Ярика, он говорил, что Громов за своих готов отдать жизнь.