Книга Ненавижу. Скучаю. Люблю, страница 88 – Ники Сью

— А почему я должен бояться? — искренне не понял Леваков. Свет луны отражался в глазах Шестакова, и добавлял его виду легкую зрелость.

— Всякое бывает. Знаешь, вот так живешь и думаешь, она одна единственная. А потом бац, и оказывается, все не так.

— Ну, если так рассуждать, можно вообще никогда не жениться и ничего не делать. Вдруг завтра конец света.

— Тоже верно, тогда у тебя всего два варианта, — деловито подметил Витя. Он скрестил руки на груди, вытягивая ноги вперед. Ветерок игрался с его короткими ореховыми прядями, а уголки губ медленно опускались вниз.

— Каких? Похитить Снегиреву?

— Это мы уже проходили, Тох. У тебя есть налик?

— Ну, есть, а что?

— Много? — Шестакова провел пальцами по бровям, переводя взгляд с серебряной ночной луны на друга.

— Ну, около полтинника, а что?

— Как думаешь, сможешь на эти бабки снять две хаты? Ну и… возможно временно, перестать быть зависимым от предков?

— А смысл? Что ты несешь, не понимаю, — Антон поднялся с плетеного кресла,которое стояло на балкончике у него в комнате, и уже хотел зайти внутрь, как Витя добавил:

— Твоя подружка хочет рядом самостоятельно парня, а не маменькиного сынка. Можно, конечно, послать ее на три веселых. Уверен, таких как твой дракончик полно, щелкни пальцем и прискочат. А можно, доказать ей, что ты и без поддержки родичей сможешь прожить в этом прекрасно-ужасном мире. Выбор за тобой, друг мой.

— Шест, — Левков оглянулся, задумчиво вздыхая. — Откуда ты такой философ взялся на мою голову?

— Забей, — махнул рукой Витя. Затем тоже поднялся с кресла и переступил порог, оказываясь внутри комнаты. — Людям, не знающим труда, такие вещи ни к чему. Да и Господи! Девок мало что ли? Она из себя кого строит, не понимаю. Королеву мира? Будешь ты ради нее вкалывать по четырнадцать часов, и жить в убитой однушке, — Антону вдруг показалось, что Шестаков говорит это специально, чтобы задеть его, подтолкнуть к решительным действиям. Нет, он в целом не планировал уходить от родителей, отказываться от их поддержки. Но вот сейчас, после слов Вити, подумалось, а почему бы и нет? Многие живут от получки до получки, снимают квартиры и едят в дешевых кафешках. Не умирают, наоборот, находят счастье, городятся своими заслугами. Антон тоже далеко не дурак, чем он хуже других? Да и вряд ли тяжело найти нормальную работу, как и квартиру.

— То есть ты думаешь, я не смогу?

— Жить на три копейки и спать по пять часов? Ну… а смысл? — Витя улыбнулся, и опять Левакову показалось, что за его улыбкой прячется что-то еще.

— Сам-то работал хоть раз?

— Ну а то ж. Мы с батей разругались на первом курсе. Я тогда ходил подавленным и постоянно зависал в клубах, бухал как не в себя. Он сказал, либо я бросаю заниматься дурью, либо чтобы собирал манатки и проваливал.

— А почему ты… столько пил? — Антон удивленно глянул на друга, тот в ответ пожал плечами, отводя взгляд в сторону.

— В общем, я год с отцом был в контрах. И чтобы как-то существовать, устроился в один местный сервис тачки чинить. Мужик хороший там, мне и матрас выделил, и еду дал, но за работу по четырнадцать часов. Знаешь, все мои богатые знакомые в тот момент резко отвернулись, типа без бабок я им нафиг не упал. Дружбу начинаешь ценить в моменты полной безнадеги. Когда ты умираешь от голода, когда задыхаешься отпостоянной жажды и сухости в глотке. Именно в эти минуты отчетливо видишь, кто друг, а кто так, хорошее времяпровождение.