Книга Ненавижу. Скучаю. Люблю, страница 13 – Ники Сью

Это был первый раз, когда Антон настолько открыто опустил Снегиреву. До этого он вел себя довольно корректно, предпочитая грубости сухие ответы или игнор. Сейчас же просто вышел из себя, позволил эмоциям взять вверх. Неправильно, не по-мужски. Но обратного пути уже нет.

Юлька поджала губы, видимо осознав, что извинений не последует. Она больше не смотрела на Левакова, зато скользнула по всем смеющимся в зале. В ней не было обиды или непонимания, девочка продолжала сохранять уверенность, чем вызывала самое настоящее восхищение. А буквально через секунду она развернулась и пошла в сторону дверей.

Ни разу не оглянулась, держала спину идеально ровной. В ее походке читалось нечто большее, чем могли видеть остальные. И это давило на того червяка, что продолжал жить в сердце Левакова. Иногда он назывался совестью, а иногда пожирателем души.

Нужно извиниться. Не сейчас, позже, когда посторонних глаз не будет. Подойти, возможно, объяснить, что вины Снегиревой здесь нет. Это проклятая боль в висках, и дополнительные факторы. Наверняка Юля поймет. Три года ж понимала, сейчас вряд станет исключением.

* * *

Остаток дня Антон ходил молчаливым. Нет, он пытался поддерживать диалоги друзей, даже ответил на очередной звонок Маринки. Правда, едва сдержался, чтобы не послать доставочную дамочку. Однако во всей масляной картине не хватало одного фактора — Снегиревой.

Леваков искал глазами ее в коридорах, холле. Под разными предлогами ходил по корпусам на переменах, вызывался помочь учителям, чтобы попасть к ним на кафедры. Где-то мог пересечься с Юлей. Он не знал ее расписания, даже не знал точно в какой она группе. Под вечер Антон совсем отчаялся — заглянул в дамский туалет. Мало ли, сидит обиженка и плачет. Но и там не обнаружилось девчонки. Куда только подевалось.

После пар друзья позвали в бар, Кострова зазывали в гости, но Леваков всем отказал. Настроения не было. Сел на байк и поехал по городу, разглядывая улочки. Возле книжного нет, рядом с курортной зоной тоже, и у будки с мороженым. Это было странно, Антон и сам не понимал, но поиски перешли в грань отчаяния. А потом рядом с источником у старого санатория, где Леваков выжидал, пока пешеходы пройдут по зебре,его словно ударили под дых. Напомнили о прошлом. Воткнули острый крюк в спину, прокрутили и посмеялись.

По ступенькам справой стороны спускалась Тася. Они шли вместе с Матвеевым, смеялись и держались за руки. О чем-то говорили, ели мороженое. Такие счастливые. Настоящие.

Яркой искрой вспыхнули слова рыжей. Он давно не вспоминал о ней, с выпускного. Не горевал, не тосковал, просто вычеркнул из сердца. Но сейчас почему-то та ее фраза зазвучала иначе. Антон крепче сжал руль. Нет, никого он не стесняется. И плевать ему на общественное мнение.

Вспышки сменялись. Теперь в глазах мелькнула Юлька. Ее лицо, улыбка и такой мягкий голос. Червяк подъедал. Посмеивался. Антон стиснул челюсть до боли в зубах, дал по газам и постарался вырваться из оков собственных чувств. Завтра он поговорит со Снегиревой. Больше такого не повторится. Завтра. Просто нужно дождаться нового дня.

Однако что-то пошло не так…

Всю ночь Антон промаялся. Подушка казалась слишком мягкой, воздуха не хватало. Он вставал, открывал окно, потом замерзал и закрывал. Несколько раз спускался на кухню осушить горло, даже наткнулся на Надю. Сестра сидела в темноте, разглядывая что-то на экране мобильного.