Книга Bad idea, страница 96 – Ана Эспехо

– И всё-таки, чем мне позавтракать? – Тому не нравится моё ребячество. Его злит моё спокойствие и недовольствие британца вымещается на бокале с водой, который он сжимает до неприятного хруста стекла.

Я подцепляю резинку его штанов и протягиваю к себе, обхватив за талию,скрестив ноги за спиной Харда. Он резко опускает стакан на стол и часть воды выливается. Его несобранность и растерянность, которую кареглазый испытывает от моей вседозволенности, которую он никогда не может предугадать, сносит мне голову. Кончиками пальцев резко провожу по дрожащем кубикам пресса, посмеиваясь над их подергиванием, наблюдая за реакцией Томаса, который старательно пытается абстрагироваться и не замечать моих дразнящих и игривых ласк.

– Хватит! – Хард хватает меня за кисти, чтобы мои шальные пальчики больше не смели прикасаться к нему, потому что тело Томаса, как податливая сучка ведется на все мои ласки. Британца это не устраивает, а вернуть себе контроль он не может. И от одной мысли о том, что я обладаю какими-то жалкими правами на тело самовлюбленного говнюка, у меня сводит низ живота.

– Всё что найдешь в холодильнике – твой завтрак, – и забрав свой стакан с водой, выходит из кухни. Томас старательно избегает всего, что хоть как-то напоминает о нормальных отношениях, в которых парень и девушка заботятся друг о друге. А завтрак – это куда более интимная вещь, чем секс. Домашний ритуал влюбленных парочек, которые ни секунды не могут просуществовать без своей половинки. Именно поэтому Хард всегда просто уходит. Я вызываю в нем странные чувства, в которых он не может разобраться. А то, что ему не подвластно и непонятно, британец предпочитает игнорировать.

Думая, что нахождение в доме Харда – это непосильное испытание, я не подозревала, что настоящая проверка на стойкость – это заточение в замкнутом пространстве маленького узкого автомобиля, в котором почти соприкасаются наши колени, несмотря на коробку передач между нашими креслами.

– Что произошло с тобой вчера? – Томас бросает на меня мимолетный взгляд. Это не интерес, любопытство. Возможность узнать мои тайны и распустить интригующие слухи о моей жизни. Не то чтобы я не доверяю Харду, но всего можно ожидать от парня, который использует девушек для своих забав.

Но почему-то хочется рассказать. Выложить всё как на духу и облегчить собственную душу. Наплевать, что в неё могут плюнуть и высмеять все мои тревоги и откровения. Я просто устала хранить эту боль внутри.

Упрямость и гордость не позволяют и рта раскрыть, и я лишь сухо говорю: – А что происходит с тобой сейчас? – как ивсегда игнорирую вопрос брюнета, чем вызываю очередную волну раздражения, которая в мгновение накрывает Томаса. Но эта злость другая. Сдержанная и… волнующая. Томас не отличался покладистым характером и стабильным поведением с девушкой, с которой он спит. Но британец никогда не позволяет себе ничего кроме внезапных криков. Это его способ выпустить пар. А я в последнее время всегда рядом и всегда попадаюсь под горячую руку брюнета.

– Почему ты никогда не отвечаешь на вопросы? – потому что не готова обсуждать своё прошлое в машине, которую ты выиграл в споре переспав со мной!

– Зачем тебе знать что-то о девушке, отношения с которой у тебя носят исключительно сексуальный характер? – Хард поджимает губы из-за опасения, что очередная гадость слетит с его языка, а я отвечу на его хамство язвительной шуткой и наша поездка в университет обернется скандалом. Он сосредоточенно глядит на пустую дорогу, соблюдая все правила дорожного движения и останавливается, заметив красный сигнал светофора, включая поворотник, показывая остальным водителям, что он намерен сменить маршрут. Хард и вождение по правилам дорожного движение – это тоже самое, как если бы я каждый день меняла парней, невозможно и дико. На секунду мне даже кажется, что Том элементарно беспокоится за меня и поэтому внимателен и осторожен за рулем. Но это глупость! Харду на всех плевать! С этой мыслью легче жить, чем раздумывать о возможности того, что я действительно могу быть не безразлична британцу.