Книга Bad idea, страница 315 – Ана Эспехо

Томас напрягается всем своим существованием, готовый наброситься на меня и порвать на клочки. Британец пышет ядом, старательно подавляя гнев. В голове Тома не укладывается, что я могу так по-хамски вести себя, проявлять неуважение и полное презрение к нему. Принижать его достоинства и выставлять его обычным озабоченным парнем, помешавшимся на сексуальных утехах и думающим одним местом.

– Чего ты добиваешься, Майя? – брюнета трясетот злости и каждое слово приближает его к взрыву что сравним будет с раскатами грома в сильнейший ураган. В своём абсолютно черном одеянии Хард похож на грозовую тучу, что неумолимо надвигается на меня.

– Я? – удивленно улыбаюсь. – Здесь у нас только ты всего добиваешься, Том, снова и снова совершая что-то отвратительное и жалкое настолько, что я почти перестала реагировать и принимать это близко к сердцу. – Ложь! Всё это гнусная ложь, сказанная во спасение моего израненного сердца.

– Майя… – Хард сокращает расстояние между нами за несколько секунд и хватает меня за руку, на мгновение парализовав меня и притупив мою стойкость.

– Не смей меня трогать! – Но я быстро реабилитируюсь и толкаю Томаса в грудь с такой силой, вкладывая всю свою боль и обиду, что он валится на пол и лежит без движений. Меня окатывает дикое желание избить его до потери сознания. Сделать что-нибудь ужасное с этим человеком, что валяется у меня в ногах. Непослушные кудрявые пряди спадают на лоб, прикрывая его напуганный взгляд, которым он суетливо осматривает меня с ног до головы и не узнает. Хард не пытается встать и как-то изменить ситуацию. Повлиять на меня. Проникнуть в мою душу и найти что-то целое и светлое о нём. Британец просто валяется у меня в ногах, признавая всю ничтожность не только совершенного поступка, но и своего существования.

– Удивительно правда, как твое поведение изменило моё отношение к тебе? – из глаз предательски брызжут едкие и обжигающие слёзы, но легким движением руки и соленые капли – это просто вода на кончиках пальцев. – Видишь по щекам моим слёзы? – Том тяжело поднимается на ноги, словно все мои слова разом обрушились на него и ноша эта непосильна. – Это твоя вина, – голос сбивается и дрожит, пока внимательные, переполненные немым страданием карие омуты Томаса впитывают мои слезы, что уже бесследно высохли. В нерешительности Хард тянется к моему лицу, желая прикоснуться, но одергивает ладонь и просто стоит на расстоянии, оставив между нами бесконечную непреодолимую пропасть. – Если я совершу еще хотя бы одну ошибку с тобой, ты уйдешь от меня, – мой голос звучит самозабвенным отголоском далекого прошлого. Томас бледнеет и покрывается испариной. Слышать свои собственные слова из уст той, кому они были адресованы – есть в этом что-то безнадежно трагичное. –Это твои слова, Том. – Британец отшатывается и отступает назад, не желая снова слышать эти слова. – И ты снова облажался. – Язык не поворачивается обозвать это проступком, слишком велика боль. – Теперь всё зависит от меня, – непроизвольно понижаю голос до ледяного шёпота, а мои слова для Харда как пощечина. Он поедает меня требовательным взглядом, но видит абсолютное безразличие. Внешне я действительно непоколебимая скала, но внутри всё разрывается и кричит.

– Знаешь, во всей этой ситуации есть и свои плюсы, – наигранно усмехаюсь и усмешка моя отдаётся тупой болью в сердце. Том молчаливо слушает, смиренно позволяя мне причинять ему боль любыми доступными мне способами. Это больше не человек, а – призрак. Бледный как полотно, словно все краски жизни разом ссохлись в его теле. Стеклянный немигающий взгляд больше не отражает ни эмоций, ни чувств. Я хорошо постаралась.