Книга Bad idea, страница 288 – Ана Эспехо

– Что ты сказала? – Значит, то что я его не люблю – это ничего страшного, он это переживет, а то что на протяжении месяцев я претворялась и только делала вид, что меня сводит с ума секс с ним – это для него катастрофа? Ты неисправим, Хард!

– Что ты сказала? – Томас оказывается вплотную к моему телу, хватает меня за волосы и оттягивает голову назад, заглядывая своим бешеным взглядом мне в глаза. В уголках глаз наворачиваются жгучие слезы от неприятных ощущений в волосах, которые Хард тянет вниз с таким остервенением и желанием причинить мнекак можно больше боли.

– Повтори. – Чувствую на щеке дыхание британца, это он пытается сдержать себя. Сейчас он груб и зол, и мне хотелось бы оказать как можно дальше от него.

– Я имитировала все оргазмы, – отчеканиваю каждое слово, проговаривая по слогам и плюю их Харду в рожу, наблюдая за его реакцией. Он ехидно ухмыляется. Хватка правой руки в моих волосах слабеет, и я готова сорваться с места и убежать, но Том оскаливается и еще сильнее натягивает мои пряди волос, швыряя меня на капот машины. Я охаю от резкого и грубого удара грудной клетки о металлическую поверхность машины. Хард подгибает мою правую ногу и упирает в поверхность автомобиля. Он опускает ладонь мне между ног и проводит вдоль трусиков, зная, что каждое сказанное мной слово – ложь. Слышу, как Томас расстегивает ремень и боковым зрением вижу, как он приспускает штаны и боксеры. Дежавю. Он взял мне также бесцеремонно грубо в аудитории после лекции, когда я нарочно взбесила его.

– Значит, – Хард снова хватает меня за волосы и снова оттягивает голову назад, заставляя меня прогнуться в пояснице, – ты имитировала? – горячее дыхание британца обжигает кожу. Он отодвигает трусики в сторону и без своих мучительных ласк резко входит, заставляя меня кричать. Я упираюсь ладонями в капот, позволяя Харду трахать себя сзади как одну из его дворовых легкодоступных сучек.

Томас держит меня за волосы и двигается вперед обрывистыми, жадными толчками. Я задыхаюсь и тяжело дышу через рот. Моё тело бьётся о капот машины, а ладони британца теперь впиваются в мои бедра, подстраивая меня под свой бешеный звериный ритм.

– Имитировала? – Хард дергает меня за руки и кусает соленую кожу на шее. Прекрати повторять это, твою мать! Держась за мои руки, Том ускоренно двигается, совершая что-то запредельно непозволительное внутри меня. Я вырываю одну руку и обнимаю Харда за шею, притягивая к себе в поцелуе, пока он с жадным остервенением изголодавшегося хищника имеет меня.

– Том! – откидываю голову ему на плечо и крик мой разносится по всему лесу убегающим эхом. Я падаю ничком и прижимаюсь щекой к прохладной поверхности капота, дыша через рот. Хард наваливается сверху, целуя шею или покусывая плечи, невозможно разобрать. Его член всё что дрожит и пульсирует во мне, а я покорно продолжаю его плотно обхватывать,не желая выпускать. Он прерывисто дышит и, кажется, его устраивает новый способ отдохнуть, лежа на мне. Но меня не устраивает, что наш с ним разговор опять закончился сексом.

Хард наконец-то встает и отстраняется. Надевает свои боксеры и джинсы, и как тогда в аудитории выглядит безукоризненно и собрано, чего нельзя сказать о моей распластавшейся туше на капоте автомобиля. Усилием воли заставляю себя подняться и на дрожащих ногах повернуться лицом к Томасу, поправляя свои трусики и одергивая подол платья. Я все равно не выгляжу также безупречно, как он. Секунду назад он сказал, что его любовь – это одолжение. Еще через несколько секунд он трахнул меня, полностью растворяясь во мне и опроверг все сказанное им раннее, превратив свои слова в наглую ложь, как и я. И мы сделали это для того, чтобы причинить боль. Почему мы должны терзать и терзаться, вместо того чтобы просто быть друг с другом? Почему мои первые отношения такие сложные, безумные и ненормальные? И что значит «нормальные»? Хард – мой первый парень и мне не с чем сравнивать.