Книга Bad idea, страница 266 – Ана Эспехо

Потираю грудь и провожу ладонью по волосам. Даже не знаю, как завести разговор и о чемпоговорить с родным отцом. Звучит дико грустно и обреченно!

Сажусь за стол и отпиваю глоток горячего кофе, слегка обжигая язык. Закидываю в рот бекон и смачно прожевываю, наслаждаясь сочным вкусом.

– Ты и раньше не любил рано вставать, – отец по-доброму улыбается и потирает легкую щетину с тонкими нитями седины.

– Кто вообще любит вставать по утрам? – но я и так знаю ответ, а многозначительная улыбочка отца красноречивее всяких слов. – К тому же у меня законный отдых и я сплю столько, сколько пожелаю. – Салютую отцу чашкой кофе.

– Майя уговорила тебя досрочно сдать сессию?

Закатываю глаза к потолку. Неужели я сам не способен додуматься до столь элементарной идеи?

– Скорее она мне подсказала.

– Или подтолкнула, – отец посмеивается, разглядывая меня как диковинную, но очень ценную безделушку. Сын подонок превратился в почти нормального и послушного. Всё, что для этого потребовались – заботливые женские ручки моей девочки.

Отлично, я на пути исправления, а у отца появилась законная возможность подшучивать надо мной.

– Ты прислушиваешься к ней? – Не думаю, что у меня есть выбор.

– Иногда.

– Майя тебе пригрозила, уговорив провести со мной время? – отец ступает по тонкому льду.

– Не надо пугать меня Майей, – делаю несколько глотков остывшего кофе, чтобы чем-то занять рот и не сболтнуть лишнего, окончательно выставив себя дураком.

– А ты ее боишься? – папа откидывается на спинку стула и вытягивает левую руку на столе, постукивая пальцами.

– Нет, конечно. Что за бред? – активно прожевываю бекон и принимаюсь за омлет, набивая рот едой. Лучше подавиться, чем признать правоту отца. Льюис иногда действительно пугает меня. В одной девушке кроется слишком много силы и умения подчинять своей воли, изящно обставляя всё так, что ты сам того желаешь. Майя знает мои слабости и умеет ими пользоваться. Манипулирует, когда хочет добиться от меня решительных действий и выбешивает, чтобы добраться до моих чувств. Так я и понял, что моё сердце способно на любовь.

– Ты влюблен в неё, Том?

Не отрываю взгляд от тарелки. Вилкой разламываю остатки омлета. Дышу через раз, ощущая, как струйка пот стекает по спине, а сердце лихорадочно стучит, заслышав любимое имя.

– Не думаю, что я влюблен… – копирую позу отца и также откидываюсь на спинку стула,смотря на него открытом взглядом. – Скорее я просто люблю её.

Ничего более естественного и правильного в своей жизни, чем это признание я не говорил.

Майя знает о моих чувствах, но произнести в слух слова любви на глазах другого человека – совершенно иные ощущения. Я словно раскрыл на распашку свою покореженную, темную душу, не знавший ни света, ни любви, долгие годы и жду одобрения, или поддержки, или радости.

Отец молчит целую вечность и глядит сквозь меня задумчивым взглядом. Только сейчас я замечаю, как сильно он изменился и немного постарел. Я так долго был занят ссорами с ним, обуреваемый ненавистью и обидой, что потерял годы жизни. Годы, которые мог бы проводить с родным отцом: веселиться, дурачиться, делиться переживаниями и просить совета, обращаться за помощью и просто быть рядом.

Но сейчас главное то, что я сумею сохранить.

– Ты изменился, Том. Рядом с Майей ты другой.