Книга Bad idea, страница 230 – Ана Эспехо

В этом особенность характера Майи. Она говорит обо всем так открыто и со свойственной только ей чувственностью и притягательной отрешенностью.

– Идем, нужно восполнить потерянные калории. Ты ведь вчера потратила так много энергии. – Встаю на ноги и смотрю с высоты своего роста в потемневшие от желания глаза несносной чертовки. Не желаю больше причинить ни ей, ни себе боль разговорами о том злосчастном утре.

– Мужчины – вперед. Кухня – это же одно из твоих привычных мест обитаний, – Майя облизывает губы, провоцируя меня каждым своим словом и действием. Я отчаянно сражаюсь со своей сущностью сексуального подонка, который желает немедленно ощутить её узкое гостеприимство и давление на мой ноющий член. Проклятье! Сейчас мне действительно самое место на кухне!

Выходя из спальни, слышу победное хмыканье Льюис, подавляя неистовый порыв вернуться и бесцеремонно трахнуть её ротик. Нет! Сегодня я примерный и услужливый молодой человек, через несколько минут, кто знает? Все зависит от Майи и от того насколько сильно она будет меня испытывать.

– Ощущение дежавю, – малышка появляется на кухне в моей футболке и провалиться мне на ровном месте, я уверен, что опять без нижнего белья. Прошло несколько минут с ее пробуждения, а я уже поимел эту невинную овечку в самых разных в позах, поддаваясь своей грязной фантазии. Но она права, то утро начиналось также безоблачно мило и заботливо. Я готовил ей завтрак, а Майя сидела за столом и наблюдала за моим передвижением по кухонной зоне, а потом все взорвалось и доброе утро превратилось в беспросветную тьму.

– Ты испугался, Том? – она таранит меня взглядом и мышцы спины неприятно сводит судорогой. Льюис видит меня насквозь и если, иногда, я мог ошибиться и неправильно понять ее поведение, то она всегда абсолютно точно знает, что я чувствую. И всегда незамедлительно спешит продемонстрировать своё мастерство.

– О чём ты? – Прикинуться дурачком – наилучший способ избежать открытых издевок.

– Да ладно, Том. Поговори со мной. Нормально, как делают обычные люди, когда в их отношениях проблемы, – приятная рябь пробегает по мышцам спины и шее, и на затылке собираются мурашки от слов Майи, но потом напряжение и страх от правдивости её слов парализуют меня. – Да, я впервые назвала то, что происходит между нами, отношениями. Да и в конце концов, повернись ко мне лицом! Мне конечно нравится по утрам лицезреть твою широкую спину, но я хочу видеть тебя. – Голос Майи переполнен лихорадочным возбуждением, и она требовательно ждет моего подчинения и исполнения её просьбы, а я как трусливый мальчишка упрямо делаю вид, что занимаюсь приготовлением завтрака. Но нам не нужен завтрак, нам нужна беседа и бесконечно прятаться я не смогу.

– Ты права, я испугался, Майя, – начинаю говорить так внезапно, что от неожиданности она вздрагивает и оседает на своем стуле, словно её пыл выяснять отношения поубавился. Настороженный взгляд глубоких океанов обшаривает мое лицо, как будто ищет причину, породившую мою покладистость. Майя глубоко и размеренно дышит, а я пока молчу. Считаю сколько раз поднялась и опустилась её грудь, боясь продолжать разговор. – Ты говорила серьезно и была весьма убедительна в своем стремлении прекратить любые связи между нами. Я поверил тебе и понял, что, если я совершу еще хотя бы одну ошибку с тобой, ты уйдешь от меня, – взъерошиваю волосы и отвожу взгляд в сторону не в силах выдержать её пристальный взгляд. – Потом ты замолчала и на мгновение мне показалось, что ты уже давно приняла решение. – Почему так тяжело дышать? Легкие словно отказываются принимать кислород и движение грудной клетки происходит на автомате. И почему так трудно говорить о своих чувствах? Потому что я раньше никогда этого не делал! Я признался Майе в том, что боюсь потерять её. – А если ты еще хоть раз оставишь меня, я тебя убью! – Грубо, зато чистая правда! Краем глаза ловлю довольную ухмылку чертовки и необузданное желание подскочить к ней, стащить со стула, швырнуть на маленький диван и трахнуть, охватывает и затуманивает сознание. Я почти ощущаю, как снова прикасаюсь к ее телу, но вместо того, чтобы поддаться порыву, как вкопанный стою на месте и прерывисто дышу.