Книга Бывшие. Лада с «прицепом», страница 65 – Елена Грасс

— Разве?

— Конечно. Не каждая бы решилась на такое кардинальное изменение своей жизни, где придётся отказаться от денег и удобств и уйти от мужа. Особенно при отсутствии поддержки со стороны близких и родных.

— Егор… — шёпотом…

— А?

— Ты же не брал деньги у моего отца, правда? — в её глазах столько надежды на мои будущие слова. — Ну скажи мне это. Если надо, соври ненадолго… а потом скажи, но позже, что обманул.

— Но ты же всё-таки больше хочешь услышать правду? Ты никогда не любила ложь.

— Да.

— А если я тебе скажу, что именно это правда, Лада, что я не брал деньги?

— Теперь мне уже кажется, что так и есть.

Честно, удивлён. Я не думал, что она может изменить своё мнение без доказательств. А я ведь даже не пытался ей доказать, что это не так. Я понимаю, что пока не время. Других забот очень много. Один вопрос с их жильём уже целая проблема.

— Почему ты так говоришь? Отец позвонил тебе и признался, что обманул?

— Нет.

— Тогда, почему ты решила?

— Потому что, если бы тебе от меня нужны были только деньги и ты не любил меня, сейчас не возился бы со мной и моей дочерью… У нас ведь неожиданно появилось столько проблем. А ты зачем-то взялся их решать…

— А вдруг я претендую на твоё семейное состояние в будущем? — улыбается Лада на мои слова, и в смелости этого тихого, спокойного разговора провожу пальцами по её губам, а Лада снова закрывает глаза.

Но не руками хочу касаться, губами. Нежность дарить только ей, вкус губ этих снова почувствовать, поймать ощущение полёта, лаская её.

— Ну что ж… всё, что я смогу тогда тебе предложить, это долги за машину практически бывшего мужа, чужого ребёнка, и себя.

— А если я тебе скажу, что мне больше ничего от тебя не нужно, Лада?

Всё, не могу больше терпеть, целую её. И она отвечает.

Моя нежная девочка отвечает… и словно не было этих семи лет разлуки, словно вчера я также целовал её, а не стоял перед выбором, как мне поступить и кому уничтожить жизнь: себе или своему брату.

Совсем недавно я и представить себе не мог, что снова смогу прикоснуться к ней, смотреть на неё, целовать её и что она будет мне отвечать.

Она сама неожиданно льнёт ко мне, словно наш поцелуй для неё, как и для меня — это живой источник, от которого нам обоим так хочется напиться и унять эту жажду.

— Мамочка… — просыпается Алиска, — мамочка… — зайдя на кухню, смотрит то на меня, то на неё. — Егор… — думаю, она не поняла ничего, не успела, глаза, вон, трёт, но и мне и Ладе вдруг становится не по себе от её появления.

Нас сразу же возвращает в воспоминания, где она всё ещё чужая жена, а я для неё тот, кто предал.

— Что, моя сладкая? — смущается Лада.

— Я с тобой хочу спать, мне страшно одной.

— Новое место, ничего удивительного, — подхватываю её на руки, — давай я отнесу тебя в кроватку.

— А мамочка?

— И мамочка с тобой.

Лада кивает и идёт следом, ложится рядом, а я ухожу, улыбаясь и благодаря Алиску за то, что она проснулась.

Не зайди малышка на кухню, сомневаюсь, что мы смогли бы остановиться.

Следующие пару дней максимально стараюсь не появляться в доме, чтобы выполнить обещание, данное Ладе: не мельтешить, — передаю носом.

Нам обоим надо прийти в себя.

Лада, когда я возвращаюсь вечером, пытается угодить мне, доказывая, что она небесполезна. Хотя мне ничего этого не нужно. Но от вкусного ужина, которым она балует меня третий вечер подряд, я, естественно, не откажусь.