Книга Измена. (не) удобная жена, страница 65 – Елена Грасс

— А если он всё-таки сдержит слово, и отправит её со своей заботой, сможете простить ему измену и эту ложь?

Задумываюсь на мгновение, прежде чем ответить.

В голове пронеслись воспоминания о том, как сильно я любила этого человека, как доверяла ему, и как больно было узнать правду.

Но сейчас мои чувства стали другими.

— Простить, возможно… Но забыть и снова быть с ним — нет, никогда. Но как бы странно для тебя это ни звучало, главное сейчас — поставить его на ноги. А дальше пусть живёт как хочет, но уже без меня.

— Вы очень великодушны, — выдыхает он.

Пожимаю плечами, чувствуя лёгкую неловкость от его комплимента.

— Нет, я обычная женщина, нормальная женщина. Помогать — не значит принимать. Это разные вещи, разные понятия. В конце концов, он часть моей жизни, к тому же очень длинной части.

Егор кивает, видимо, соглашаясь со мной.

— А вы не переживаете из-за того, что вдруг Анна расскажет ему обо всём, пока будет ухаживать за ним? Что тогда?

— Пусть рассказывает, если захочет, но я очень сомневаюсь, что она станет это делать. Конечно, я думала об этом, но что-то подсказывает, что она этого не сделает. Она была настроена критически, когда я объявилась в той гостинице, но потом сдулась, как только поняла, что Курбатов мне категорически неинтересен.

Как бы сказать, чтобы он до конца понял мои мысли…

— Она зациклена на щенячьей любви к нему, но я пока не знаю, чего там на самом деле больше: реальной любви, чтобы так, с чувствами, или всё-таки деньги. В любом случае всё станет ясно в самые ближайшие недели. Ну что, договорились о проверках? Пока они будут приостановлены?

Протягиваю ему руку для делового рукопожатия.

— Договорились, — улыбается его и пожимает мне в руку в знак согласия.

Михаила через неделю после реанимации наконец-то перевели в обычную палату.

Я знала, что теперь остаётся лишь одно — терпеливо ждать, пока он вернётся к полной осознанности.

Эти дни старалась использовать своё время максимально продуктивно, но при этом постоянно держала руку на пульсе всех событий, связанных с его состоянием.

Врачи поражались тому, насколько быстро он шёл на поправку.

— Кажется, он просто рвётся поскорее встать на ноги и покинуть больницу, — с улыбкой замечали они, качая головами.

— Ну да, он всегда был таким… целеустремлённым, — отвечала, пытаясь скрыть волнение за этой лёгкостью тона.

Медсестры же наоборот, каждый раз встречаясь со мной в коридорах, тихонько шептали мне смущаясь:

— Ваш муж… у него непростой характер. Всё ему не так и не эдак. Может, поговорите с ним? Он совсем не слушает нас, всё время ворчит…

Я лишь кивала, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри меня всё кипело от возмущения.

Хотя бы тут, при таких условиях мог не показывать чужим людям свой поганый характер!

— Я прекрасно понимаю, о чём вы говорите. Но не волнуйтесь, скоро ему выделят персональную сиделку, которая поможет снять часть нагрузки с вас.

Михаил, конечно же, как я и предполагала, был взбешён своей собственной беспомощностью.

Он всегда ненавидел зависеть от других людей.

Его природа требовала обратного: чтобы все обращались к нему за помощью, нуждались в нём, смотрели снизу вверх и пресмыкались.

Но жизнь такая штука: вчера ты нагнул кого-то, будучи уверенным, что так будет всегда, а завтра нагнули тебя, да так, что за голову хватишься.