Книга После измены. Новый год для троих, страница 27 – Ольга Дашкова

— Первые месяцы были адом, — начинаю. — Беременность, токсикоз, мама уговаривает на аборт. Я работаю по ночам, печатаю тексты, брала переводы, чтобы накопить на роды. Засыпаю за компьютером и просыпаюсь с болью в спине.

Герман молчит, но я чувствую его напряжение.

— Рожала одна. В палате лежали женщины, к которым приходили мужья с цветами и подарками. А ко мне никто не пришел. Акушерка спросила: «А где отец?». Я соврала, что он в командировке.

— Лиза…

— Не перебивай. Ты хотел честности — получай. Поворачиваюсь к нему. — Знаешь, что самое страшное? Я ждала тебя. Даже после того, что видела в ресторане. Ждала, что ты объявишься, скажешь, что все это ошибка. Когда начались схватки, думала: «Сейчас он ворвется и будет держать меня за руку»

Герман закрывает глаза, сжимает кулаки.

— Первый год был кошмаром. Алиса плохо спала, я не высыпалась. Мама помогала, но и ей было тяжело.

— Почему не обратилась ко мне? — тихо спрашивает он. — Я бы помог.

— Чем? Деньгами? — горько смеюсь. — Думаешь, достаточно было купить нашу совесть, и ты мог бы спокойно жить с женой?

— Я не так думал…

— Ты вообще не думал! Ты выбрал карьеру и удобство, а последствия должна была разгребать я.

Сажусь обратно на диван, чувствуя, как поднимается старая злость.

— Знаешь, что Алиса спрашивала в три года? «Мама, а почему мой папа меня не любит?» Знаешь, что я отвечала? «Он не знает, какая ты замечательная». Врала собственному ребенку, чтобы защитить ее от правды о том, что ее отец — трус и подонок.

— Я был трусом, — соглашается Герман. — И подонком. И я это понимаю.

— Понимаешь сейчас. А тогда?

— Тогда я думал, что поступаю правильно. Что строю будущее, карьеру, стабильность. Думал, что любовь — это роскошь, которую не могу себе позволить.

— А что изменилось?

Герман встает, проходит по комнате.

— Жизнь с Кариной показала мне, что такое настоящий ад. Знаешь, как это — жить с человеком, которого не любишь? Который не любит тебя? Просыпаться каждое утро и понимать, что день будет пустым?

— Расскажи.

— Мы жили как соседи по коммуналке. У каждого своя комната, свои дела, свои любовники. Карина изменяла мнеоткрыто, а я… я закрывался в работе и думал о тебе.

Слушаю его исповедь и чувствую странное удовлетворение. Значит, он не был счастлив. Значит, заплатил за свой выбор.

— Каждый день, — продолжает он, — я думал о том, какой была бы наша жизнь. Представлял, как мы просыпаемся вместе, завтракаем, планируем выходные. Как у нас рождается ребенок, как мы его растим…

— Но этого не было.

— Не было. Потому что я был дураком, который поверил, что деньги важнее любви. Что статус важнее счастья, — Герман останавливается рядом со мной. — Лиза, я не прошу прощения. Потому что знаю — то, что я сделал, непростительно. Но прошу шанса. Шанса исправить хотя бы то, что еще можно исправить.

— А если я не смогу простить? Если боль слишком глубока?

— Тогда буду просто отцом Алисы. Без тебя. Но буду.

Смотрю на него и вижу не того самоуверенного бизнесмена, которого знала пять лет назад. Вижу уставшего мужчину, который понял цену своих ошибок.

— Знаешь, что меня больше всего ранило? Не то, что ты выбрал ее. А то, что я не стоила честности. Ты мог сказать мне правду: «Лиза, я встречаюсь с другой, мы расстаемся». Больно, но честно. А ты лгал до последнего.