Книга Измена. Ты об этом пожалеешь, страница 72 – Юлия Ильская

У меня не хватает духу сказать сыну, что его маленькая подружка больше не придет к нам, не сейчас.

— Алиса, придет потом, позже, — говорю я.

Матвей понурившись бредет в свою комнату.

— Зачем пришел? — шиплю я на Вадима, — сиди дома со своей женой!

— Соня, нам надо поговорить! — громко говорит Вадим, — со своей женой я давно развелся и хочу жениться на тебе!

— Перестань орать! — возмущаюсь я, — все соседи слышат!

— Тогда пусти меня в дом! — нагло заявляет он, — я не привык шептаться!

— Ладно, заходи, — я запускаю Вадима в дом для нашего последнего разговора.

Соня

Мы заходим на кухню, сакральное место каждой хозяйки, где вершатся судьбы, скандалятся скандалы и льются горькие слезы от мужских обид.

— Ну, говори! — я складываю руки на груди.

Вадим садится за стол и тяжко вздыхает, я приглядываюсь, он выглядит усталым и осунувшимся. Под глазами темнеют круги, на подбородке щетина.

— Прости, Сонь, что не сказал тебе сразу, жена бывшая приехала, — говорит он не поднимая глаз.

— Да это я уже поняла, — язвительно говорю я, хотя у самой просыпается жалость, никогда не видела Вадима таким грустным.

— Она хочет забрать Алису.

— Поэтому она тебя завтраками кормит? Милым называет? Да я ж не против, живи хоть с чертом лысым, мне только голову не морочь! — злюсь я.

— Да не кормила она меня никакими завтраками, ты не слышишь? Она хочет забрать у меня Алису! — с досадой говорит он.

До меня наконец-то доходит смысл сказанного и я ахаю:

— Как так? Куда? Зачем? Ты что не принял меры?

Мы никогда не разговаривали об Алисе и ее матери, но я предполагала, что раз она бросила ребенка, то родительских прав лишена.

— Я принял, она лишена родительских прав и Алиса полностью под моей опекой, но Карина вдруг приперлась и пытается восстановиться в правах. Боюсь, что у нее это получится, более скользкой и лживой бабы я не видел! Когда мы с тобой разговаривали, я был с ней  в опеке, пытался доказать что она не изменилась и ребенок ей не нужен. Она специально крикнула про завтрак, чтобы напакостить мне.

— Но почему ты так категоричен? Может она исправилась, все осознала и решила вернуть дочь, она все таки  мать. Может у вас получится договориться?

— Не получится! Алиса не нужна ей, я точно знаю. Она бросила нас, когда Алисе было всего пять месяцев и не вспоминала, как ты считаешь, мать может так поступить?

— Нет, но при каких обстоятельствах она вас бросила?

— Она нашла другого мужика и умотала с ним в Болгарию. Про Алису она даже не вспоминала, а теперь этот мужик ее выгнал, она вернулась и пытается забрать дочь, в надежде на хорошие алименты. Она сама мне это сказала при первой встрече.  Я, дурак, не успел разговор записать, не ожидал. А теперь она этого не говорит, понимает,  что я пишу все разговоры с ней.

— А алименты? Она платила алименты? Если у нее задолженность, то ей не отдадут Алису — хватаюсь я засоломинку.

— Нет, конечно, но она притащила кучу справок, о том что все это время, чуть ли не при смерти лежала, суд может принять их во внимание. Эта баба так может извернуться, что самого черта надурит, не то что судью. Тем более, что суд у нас всегда на стороне матери.

— Да, дела! — говорю я, — но ты же юрист, неужели ничего придумать не можешь?

— Я думаю, пытаюсь, но мне страшно, Сонь, я очень боюсь что дочь у меня заберут, я жизни без нее не вижу! Как и без тебя, — добавляет он тихо, мне кажется что на его глаза навернулись слезы, но он быстро отворачивается.