Книга Измена. Ты об этом пожалеешь, страница 63 – Юлия Ильская

Я пытаюсь съесть кусок засохшего хлеба, но пересохшее обожженное горло ни в какую не хочет принимать пищу. Я знаю, что делать! Сдергиваю пробку с очередной бутылки, снова обещая себе, что это последняя. Но прежде, я должен сделать одно дело.

Я ищу свой телефон, холодея от мысли, что потерял его по дороге в магазин. Вот он, в куче грязного белья, испытываю огромное облегчение.

Я звоню своему адвокату и распоряжаюсь отдать Соне все что она требует и безоговорочно согласиться на развод. Адвокат, недоумевая, пытается меня отговорить, но я его не слушаю, меня ждет долгожданное облегчение. Я не утруждаюсь наливать в стакан и глотаю из бутылки, занюхиваю сухарем и перевожу дух.

Ну вот, сейчас станет легче, можно и подумать и пострадать, и винить себя сколько влезет. В дверь звонят. Пусть. Не буду открывать.

Но неизвестный за дверью все звонит и звонит, потом начинает стучать. Да кто, блин, там такой настойчивый?

— Игнат Петрович! Игнат Петрович! Откройте! — слышу крик за дверью.

Узнаю свою медсестру Наталью Геннадьевну, точно, я же на работу не вышел вчера и сегодня, и не позвонил, не предупредил. Вот она и приперлась.

— Игнат Петрович! Я вызываю мчс, — кричит, вот досада какая!

Я с сожалением смотрю на бутылку и бреду к двери.

— Ох, Игнат Петрович, что с вами, вы заболели? — она пугается моего вида и прижимает руки к щекам.

— Проходите, — скриплю я и возвращаюсь на кухню.

Наталья Геннадьевна идет следом, представляю, как меняется ее мнение обо мне.

— Та-а-а-к, — тянет она, глядя на бардак кругом и мою верную спутницу, стоящую на столе, — в честь чего банкет?

— От меня ушла любовница с не моим сыном и жена ушла, с моим сыном, — пожимаю я плечами.

Алкоголь уже притупил все ощущения и я мечтаю только, чтобы медсестра побыстрее ушла, позволила мне продолжить мое пагубное занятие.

— Понятно, — говорит она, и не успеваю я пикнуть берет бутылку и выливает в раковину, — вам уже хватает. Идите и ложитесь на диван или где вы там спите. Еще спиртное есть?

— Наталья Геннадьевна! — пытаюсь протестовать.

— Игнат Петрович! — повышает она голос, — это что за детский сад?! Вам что пятнадцать лет, что вы такое тут устроили?! Идите и ложитесь!

У меня нет сил спорить, на меня напала апатия, ничего не хочу, ни пить, ни спорить, просто лечь и лежать, навалилась дикая усталость.  Плетусь на диван, еле переставляя ноги, сдвигаю в сторону кучу грязного белья и со стоном валюсь. Слышу как на кухне гремит чем-то медсестра, наверное мои заначки из холодильника выгребает. Хочу крикнуть, чтоб не трогала, но из горла не вырывается ни звука. Я закрываю глаза и проваливаюсь в нездоровый, пьяный сон.

— Игнат Петрович, Игнат Петрович, — кто-то аккуратно трясет меня за плечо.

— М-м-м, — пытаюсь открыть глаза, но яркий свет заставляет зажмуриться. В мозгах поселился колючий огненный шар, который шевелится и пронзает голову каждый раз как я шевелюсь. Руки ноги холодные и неподъемные. Желудок превратился в источник непрекращающейся, ноющей боли.

Мне стало еще хуже чем было утром, зачем она меня разбудила?

— Сейчас я поставлю вам капельницу, — говорит Наталья Дмитриевна, прилаживая банку на торшер.

Острая боль пронзает руку и тут же проходит.

— Вот успокаивающее и снотворное, — она сует мне в рот таблетки и дает запить.