Книга Измена. Ты об этом пожалеешь, страница 62 – Юлия Ильская

— Это вот тот старик? — вырывается у меня, — он тебе в деды годится? Какой, нафиг, Игорек?

— А ты в отцы, но тебя же это не остановило?! Всем вам хочется молодого тела, только кто-то готов взять ответственность, а кто-то размазня! — на этой прощально ноте она громко захлопывает за собой дверь и я остаюсь в оглушающей тишине квартиры один.

“Свободен” — думаю я.

Я получил так желаемую свободу, не будет криков по ночам, не будет никаких ползунков, пеленок, распашонок, некому будет читать сказки, некого водить в садик, затем в школу, никто не возьмет за руку, доверчиво заглядывая в глаза.

Я так боялся всего этого, считал, что я стар для новых детей и вот теперь выяснилось, что я зря переживал, Вика исчезла из моей жизни также стремительно как и появилась.

Я понимаю, что должен радоваться, но сердце наполняет горькая печаль, я уже свыкся с мыслью, что снова стану отцом, а сейчас у меня как будто отняли что-то важное. Мы с Викой в последнее время практически не разговаривали, и тихо ненавидели друг друга, но это было хоть какое-то подобие семьи, я шел домой по вечерам и представлял, что меня ждут и я верил в это, думал Вика перестанет дуться и мы сможем вместе растить ребенка.

А теперь я один, совсем.

Я оказался не нужен даже этой малолетней блуднице.

Как же невыносимо осознавать, что в свои годы я не состоялся ни как муж, ни как отец, ни как профессионал. Ведь и в моей научной работе мне много помогала Соня, без нее я не смог бы столько добиться.

Соня, Сонечка, как же я обидел тебя! Я променял вас с Матвеем на сомнительное удовольствие, я предал твою любовь, я искал острые ощущения на стороне, а ты так меня любила. Я был слишком самоуверен, у меня было все, а я просрал, так бездарно, по тупому и окончуя свои дни в этой пустой, съемной квартире, как старый пес, выброшенный на помойку.

Я достаю бутылку водки припасенную на всякий случай, отвинчиваю крышку и пью прямо из горла. Противная жидкость обжигает мне горло, сбивает дыхание и огненным шаром проваливается в желудок, из глаз брызжут слезы, я перевожу дух и глотаю снова и снова. Бессильно приваливаюсь к стене и сползаю на пол. Остается только достать таблетки и все будет кончено.

Прости меня, Соня.

Игнат

Проснулся я с дикой головной болью, лежа на полу в неудобной позе, от которой затекло все тело. В горле пересохло, как в пустыне Сахара, я ищу вокруг рукой, натыкаюсь на бутылку и глотаю из нее. Горло перехватывает от едкой жидкости, уже не разбираю, водка или виски, а может джин, которыми я вчера обильно запасся в магазине, потратив последние деньги.

Подкатывает тошнота, я с усилием поднимаюсь и по стенке добираюсь до туалета. Меня тошнит, долго, мучительно. Пустой желудок болит от спазмов, я забыл уже когда ел. Желания нет, но инстинкт самосохранения срабатывает, я плетусь на кухню, под ногами что-то хрустит, я смотрю под ноги, на рассыпанные по всему полу таблетки.

У меня так и не хватило мужества принять их, правду Вика говорит, я размазня!

Физические мучения меркнут перед мучениями моральными, я снова и снова вспоминаю прощальные слова Вики, странно что и Сонины слова тоже звучат в унисон. Получается, что я ни одну свою женщину не смог сделать счастливой. А что вообще я смог? Ничего!

Я пью противную, теплую воду  из под крана, но она не приносит облегчения.