Книга Развод и запах свежего хлеба, страница 58 – Юлия Ильская

Я пораженно смотрю на него. Мир и правда тесен.

– Ростислав Борисович крутой юрист, – тихо добавляет Глеб, задумчиво глядя куда-то в сторону. – Может у тебя есть шанс всё вернуть. Но что потом?

– В смысле? – удивляюсь я, не понимая, к чему он ведет.

Глеб смотрит на меня очень внимательно, почти пристально:

– Ты вернешь свою фирму, восстановишь репутацию. Что потом? Останешься там или вернёшься сюда?

Я молчу, чувствуя, как внутри всё сжимается от этих вопросов. На самом деле до сегодняшнего дня ответ был однозначным: конечно, я здесь временно, конечно, я вернусь в город! Но теперь…

– Не знаю, Глеб, – честно признаюсь я.

Он чуть улыбается, но взгляд его становится серьёзным и глубоким:

– Просто мне кажется, тебе придётся сделать выбор. И лучше тебе быть готовой к этому.

Я отвожу глаза и нервно усмехаюсь, пытаясь сгладить возникшее напряжение:

– Ты что, уже хочешь от меня избавиться?

Глеб произносит совершенно серьёзно:

– Наоборот, Вероника. Я хочу чтобы ты осталась со мной!

От его слов по коже пробегает озноб, и я понимаю, что сейчас он говорит совершенно искренне, и от этого становится одновременно и радостно, и очень страшно. Потому что выбирать придетсядействительно очень скоро, и каким бы ни был мой выбор, кто-то из нас может оказаться очень глубоко раненым.

– Ростислав Борисович, а ведь вы всё-таки знаете Глеба Корнева, – говорю по телефону своему наставнику.

– Не знаю я никакого Корнева, – ворчит он.

– А Воронова?

– Воронов? Глеб Воронов? – переспрашивает он. – Да, такого я знаю. Так значит, вот как, он сменил фамилию?

– Да. И живёт рядом со мной, и печет самый лучший в мире хлеб, – смеюсь я.

– Даже так? – удивляется он. – Что ж, я рад, что он жив-здоров. Он хороший человек, просто… просто ему не повезло. Ты знаешь его историю?

– Да, кое-что он мне рассказывал, – осторожно говорю я.

– Сыромятников тогда вышел сухим из воды, а Глеба судили. Оправдали, но это его подкосило.

– И что? – я сглатываю; мне становится так жаль Глеба. – Совсем ничего нельзя было сделать?

– Старый жук вовремя всё переписал на жену, ну и подмазал кого надо. Известная схема, – вздыхает Ростислав Борисович.

– Да, жаль, поломали жизнь человеку, – на глаза чуть слёзы не наворачиваются.

– Мне кажется, его тогда подкосило именно предательство жены. Я предлагал ему бороться дальше, но он был выжат и отказался. Я рад, что у него всё хорошо.

– Да, у него всё хорошо, – подтверждаю я. – А у нас?

– Я уж думал, ты забыла, – ворчит наставник. – Но ты ж упрямая, не отступишь.

– Не отступлю, – киваю, как будто он может меня видеть.

– Значит так… Фирма стремительно идёт ко дну, и думаю, Максим уже готов её уступить за бесценок.

– Мне не нужно за бесценок, я хочу получить её бесплатно. Почему я должна ему платить? – упрямлюсь я.

– Понимаю, логично, – соглашается наставник. – Я поговорил с твоими сотрудниками, они согласились уволиться, но не разбегаться. Ждут тебя. Не все, конечно… но большая часть. Они активно собирают информацию о злоупотреблении правами участника. Скоро ты сможешь выйти в арбитражный суд и доказать, что своими действиями Макс осознанно топит фирму, удалить его из ООО и потребовать от него компенсацию. Ты создала действительно крепкую команду, Ника.

– А… Юля? – спрашиваю я.

Мне до сих пор больно вспоминать о предательстве бывшей подруги.