Книга Развод и запах свежего хлеба, страница 55 – Юлия Ильская

Глеб чуть отстраняется, переводит дыхание:

– Ты уверена, Ника?

Я не отвечаю словами, просто киваю и притягиваю его обратно к себе, целуя уже сама, так страстно и откровенно, что все сомнения моментально исчезают. Глеб легко подхватывает меня на руки, будто я пушинка, и несёт в спальню, не прекращая целовать и обнимать. Я крепко обхватываю его за шею и полностью доверяюсь ему, чувствуя, что давно уже хотела именно этого.

Он осторожно опускает меня на кровать, нависает сверху, нежно касаясь губами моей шеи, ключицы, плеч. Его прикосновения становятся всё смелее, и я невольно откидываю голову назад, позволяя ему целовать себя и гладить, как давно уже никто не делал.

Каждое его прикосновение оставляет огненный след, тело буквально трепещет под его руками, а я не думаю ни о чем, кроме этого человека и того чувства безопасности и нежности, которое он даёт мне прямо сейчас.

Когда его губы снова касаются моих, и мы соединяемся в едином порыве, я ощущаю себя самой счастливой женщиной на земле. В этот момент нет никаких прошлых обид, нет боли, нет предательства. Есть только мы двое – он и я, наши переплетенные тела и сердца, бьющиеся в унисон, словно так было задумано всегда.

Мы лежим рядом, прижавшись друг к другу, переводим дыхание. Я осторожно прижимаюсь щекой к его груди и чувствую, как под ладонью ровно и спокойно бьется сердце Глеба. Это удивительно и ново для меня, лежать вот так, слушать его дыхание и знать, что я нахожусь именно там, где должна быть. Наконец-то в правильном месте и с правильным человеком. Это чувство так ясно, так отчетливо, что хочется остановить время и не думать больше ни о чём.

– Глеб, – тихо говорю я, чуть приподнимая голову и рисуя кончиками пальцев круги на его широкой груди. – Спасибо тебе. За всё. Не только за сегодня, хотя за сегодня особенно…

Он поворачивается ко мне, внимательно и тепло смотрит в глаза, осторожно и медленно проводит ладонью по моей щеке.

– Ника, не стоит благодарности, – произносит он чуть охрипшим голосом, и взгляд его становится удивительно мягким. – На самом деле это ты спасла меня, даже не подозревая об этом.

– Спасла? – удивленно переспрашиваю я, слегка приподнимаясь, чтобы лучше видеть его глаза. – От чего, Глеб? Я не понимаю…

Он молчит какое-то время, серьёзно смотрит куда-то поверх меня, словно пытается найти слова. Потом чуть вздыхает и мягко касается моих волос, осторожно перебирая пряди.

– Я долго жил, прячась от своего прошлого. Закрылся от людей, от самого себя, словно построил вокруг себя стену, за которой было безопасно и спокойно, но очень одиноко, – его голос становится тише, сдержаннее, и я чувствую, как трудно ему даются эти слова. – Я заставил себя поверить, что так правильно, что мне больше никто не нужен. Просто жил одним днём, делал хлеб и избегал людей, эмоций, привязанностей. А потом… появилась ты. И как-то совершенно незаметно для меня, ты всё перевернула вверх дном.

Он снова замолкает, тяжело выдыхая, и осторожно проводит большим пальцем по моей щеке, словно не веря, что я действительно здесь.

– Ты вернула меня к жизни, Ника. Я снова почувствовал себя живым. Захотел снова доверять, открываться, впускать кого-то в своё сердце. А я думал, этого уже не произойдёт.

Я смотрю на него, чувствуя, как горло сжимает комок. Глеб был для меня загадкой с первого дня знакомства, но только сейчас я начинаю по-настоящему осознавать, сколько боли, разочарований и горечи скрывалось за его суровым, непроницаемым видом.