Книга После развода не нужно возвращать, страница 27 – Катя Лебедева

Она что? ОСТАВИЛА ее? Одну? Внизу, в этом холодном, чужом здании, полном равнодушных незнакомцев? Моя девочка, моя крошка, одна, в истерике, напуганная до смерти?

Паника, острая, слепая,животная, сжимает горло. Где-то там, за этой дверью, в многолюдном холле, рыдает мой ребенок, и я, ее мать, нахожусь здесь, в ловушке собственного выбора.

Ну как она могла? Она ведь понимала на что соглашается, когда Матвей попросил ее посидеть с малышкой из-за карантина по ветрянке, а мы с сыном сегодня под завяз загружены. Ну что же она творит? Какая им семья, если она столь безответственна, что не могла дождаться меня и отдать ребенка в руки?

Черт.

Черт!

Черт!!!

Что же делать?

Если Глеб ее увидит, он без генетической экспертизы поймет, что Алиска его, и тогда мне конец.

— Ева? — спрашивает Глеб, заметив перемены в моем настроении. — Что с тобой? Ты выглядишь так, будто только что увидела призрака, — отрываю взгляд от экрана, пытаясь совладать с предательской дрожью в руках, с бешеным стуком сердца, которое рвется из груди. — Мне… мне срочно нужно отлучиться. Буквально на полчаса. Это важно.

Он наклоняется ко мне ближе, и его шепот обжигает ухо.

— Ты с ума сошла? Сейчас? В самый разгар переговоров? Это невозможно. Возьми себя в руки и работай, — вот только мне плевать, животный страх за дочь перевешивает все, и профессиональный долг, и остатки страха перед ним, и унизительную необходимость этой работы.

— Нет, Глеб, — на удивление спокойно говорю, поднимаясь с кресла, и чувствуя, как подкашиваются ноги. — Сделай технический перерыв. Объяви его по любой причине. Мне нужно ровно тридцать минут. Это не обсуждается.

— Нет.

Я отодвигаю стул, и оглушительный скрип ножек по полированному полу привлекает внимание. Партнеры, которые негромко беседовали у окна, замирают и оборачиваются. На меня смотрят все.

— Прошу прощения за такое непрофессиональное поведение, — первая обращаюсь к мистеру Эдвартсу, рискуя всем, — но у меня случились непредвиденные личные обстоятельства, требующие моего немедленного вмешательства. Мне очень, очень нужен небольшой перерыв.

Глеб застывает на месте. Он не привык, чтобы ему перечили. Особенно я. Особенно здесь.

Мистер Эдвардс делает шаг вперед, его взгляд выражает неподдельную, джентльменскую озабоченность.

— Мисс Ева, все в порядке? Вы выглядите глубоко расстроенной. Что произошло? Может, мы чем-то можем помочь?

И тут меня осеняет. Озаряет, как вспышка молнии в кромешной тьме. Он не знаетрусского. Глеб, при всей своей деловой хватке, не понимает их быстрый, идиоматичный английский, на котором мы сейчас общаемся. Это шанс. Это мой единственный шанс все объясниться без его ядовитых комментариев и давления.

Я медленно перевожу взгляд с Глеба, на мистера Эдвардса и обращаюсь прямо к нему, вкладывая в голос всю свою тревогу, все свое отчаяние и материнский страх.

— Мистер Эдвардс, простите, просто в детском саду у моей маленькой дочери объявили карантин из-за ветрянки. Я была вынуждена попросить свою невестку посидеть с ней сегодня, но, похоже, та не справилась. У моей дочери настоящая истерика, а невестка… она попросту привела ее в офис и оставила одну внизу, у администратора. Мне нужно срочно спуститься к ней, я не могу оставить ее одну.

Я говорю быстро, тихо, чтобы Глеб не уловил по знакомым словам «дочь» или «ребенок» сути происходящего.